Будто он видел что-то, чего не видели остальные.
И от этой мысли у меня под лопатками снова побежал лед.
По обе стороны от прохода вспыхивали высокие чаши с синим пламенем. От них пахло смолой, металлом и какими-то горькими травами. Над залом поднимались каменные арки, на которых были высечены крылатые существа с раскрытыми пастями. Драконы. Настоящие или мифические — я пока не понимала. Но их было слишком много, чтобы считать простым узором.
Этот мир не просто верил в драконов.
Он жил ими.
Когда до алтаря оставалось шагов десять, я увидела тех, кто сидел на возвышении.
Мужчина лет пятидесяти в тяжелой золотой мантии, с лицом человека, привыкшего повелевать и редко слышать отказ. Король, догадалась я почти сразу. Рядом — женщина в темно-красном платье, строгая, с неподвижной спиной и драгоценной короной, больше похожей на шипы, чем на украшение. Королева. Чуть ниже — несколько советников и, похоже, верховный маг: худой, сухой старик с серебряными кольцами на всех пальцах.
И все они тоже смотрели на меня.
Но ни у кого не было такого взгляда, как у моего жениха.
Я замедлилась.
Не потому что хотела сбежать. Бежать было некуда. Просто тело Элеи отреагировало раньше, чем разум. Внутри будто что-то помнило этот зал, этот путь, этот конец. Помнило и сопротивлялось.
Кто-то негромко зашипел за спиной:
— Иди.
Я не обернулась.
Сделала еще шаг.
Потом еще.
И наконец остановилась напротив лорда Рейнара Ардена.
Вблизи он производил совсем другое впечатление.
Издали он казался просто мрачным. Опасным. Властным.
Вблизи — подавляющим.
От него исходила сила. Не образная, не театральная — почти физическая. Она ощущалась так же явно, как жар от огня в центре зала. От него пахло не благовониями и не вином, как от прочих мужчин. От него пахло холодным железом, дымом и чем-то еще, неуловимым, почти звериным. Так может пахнуть гроза, если бы у нее было тело.
Я подняла на него глаза — и на секунду забыла вдохнуть.
Его лицо было не изуродованным, как я ожидала из рассказов. Не чудовищным в человеческом понимании. Нет. Даже наоборот — слишком правильным. Слишком резким. Скулы, будто выточенные ножом. Темные брови. Сжатые губы. Лицо мужчины, которого женщины могли бы назвать красивым, если бы не одно «но».
Глаза.
В них не было ничего человечески привычного.
Они были темными — почти черными по краю — и в глубине их едва заметно тлел красноватый свет, словно под радужкой горел слабый, злой огонь. Не ярко. Не демонстративно. Но достаточно, чтобы понять: слухи о нем родились не на пустом месте.
На его шее, под воротом, я заметила что-то похожее на тонкие темные линии, уходящие под ткань. Словно трещины. Или прожилки застывшей лавы под кожей.
Проклятие.
Мы молча смотрели друг на друга несколько долгих секунд.
Потом он склонил голову совсем немного. Не в поклоне. Скорее в холодном признании факта моего существования.
— Леди Элея, — произнес он.
Голос оказался низким. Слишком спокойным. И от этого еще страшнее.
Я ждала от чудовища хрипа, рыка, ледяного яда.
Но его голос был ровным и глубоким, как у человека, который давно научился не выпускать наружу ничего лишнего.
Я приподняла подбородок.
— Лорд Арден.
Никто из нас не протянул руки.
Между нами лежала тишина, которую тут же нарушил старик в темном одеянии у алтаря.
— Да начнется обряд союза, — провозгласил он. — По воле трона, по праву крови, по древнему огню крылатых.
Я едва удержалась, чтобы не скривиться.
По воле трона, значит.
Очень романтично.
Краем глаза я заметила, как мать Элеи — леди Эстэр — сидит в первом ряду с идеально прямой спиной и с таким лицом, словно уже одержала победу. Мне вдруг захотелось улыбнуться ей самой неприятной улыбкой, на какую я была способна.
Вместо этого я перевела взгляд на алтарь.
На черном камне лежали два тонких кинжала и чаша из темного металла.
О нет.
Только не говорите мне, что здесь еще и кровь нужна.
— Невеста и жених, — продолжал служитель, — соединят линии свои перед огнем, дабы союз был признан миром людей и родом драконов.
Родом драконов.
Значит, никто даже не делает вид, что это метафора.
Прекрасно.
Служитель подал первый кинжал Рейнару.
Тот взял его без колебаний.
Рука у него была крупной, сильной, с длинными пальцами. На костяшках — старые, плохо зажившие шрамы. Это почему-то поразило меня сильнее, чем глаза. У чудовищ в сказках не бывает человеческих шрамов. У чудовищ не бывает рук человека, который когда-то много дрался, много терял и слишком редко позволял кому-то до себя дотронуться.
Кинжал подали мне.
Я сжала рукоять.
Металл оказался теплым, будто его только что держали в огне.
Служитель говорил что-то о клятвах, долге, благословении и неразрывности союза, но я почти не слушала. В голове билась одна мысль: не показать страх. Только не сейчас. Не перед этими людьми. Не перед матерью Элеи. Не перед двором, который ждет, что я задрожу. И уж точно не перед мужчиной, который смотрит так, будто уже давно знает, чем все кончится.
— Ладонь, — тихо сказал Рейнар.
Я моргнула.
— Что?
Он чуть скосил взгляд на мою руку.
— Вам нужно порезать ладонь, леди. Иначе обряд затянется.
Я почувствовала прилив раздражения — полезный, спасительный.
— Благодарю за объяснение, милорд. Без вас я бы не догадалась, зачем на свадьбе кинжалы.
Уголок его губ едва заметно дрогнул.
Не улыбка.
Скорее удивление.
Служитель запнулся на полуслове. Публика в зале будто вся разом перестала дышать. Я слишком поздно поняла, что только что сказала это вслух. И что, судя по реакции, прежняя Элея не позволяла себе подобных тонов.
