Real-Rpg. Айвенго (СИ) - Елисеев Алексей Станиславович

Умертвие. Ранг F. Уровень 1

Умертвие. Ранг F. Уровень 1

Умертвие. Ранг F. Уровень 1

Оружием они не пользовались. Да и зачем оно им? Эти твари вели себя, как дикие, бешеные животные, бросившись на нас по кратчайшему маршруту, без всякой тактики. Я разглядел, что каждый палец на их руках заканчивался солидным, почерневшим когтем. Не Фредди Крюгер, конечно, но поспорить с бурым медведем по части нанесения рваных ран они, наверняка, вполне бы могли.

Меньше всего они напоминали равнодушных, шаркающих зомби из дешёвых ужастиков. Двигались они бодро, резко, с дёрганой, нечеловеческой моторикой, больше напоминая крупных хищных птиц. Их движения были прерывистыми, ломаными, но при этом пугающе быстрыми. Вот они уныло бредут, а через долю секунды уже стремительно сокращают дистанцию.

Левой рукой я выдернул из ножен цвергский клинок. Первая тварь, самая быстрая и нетерпеливая, метнулась ко мне, растопырив свои когтистые пальцы, нацеливаясь, по всей видимости, вырвать жертве кадык. Удар был предсказуем. Чистый животный порыв, лишённый всякой хитрости. В последний момент я шагнул в сторону, пропуская атакующую тушу мимо, и мой левый, несистемный меч со свистом подрубил умертвию ногу в колене.

Раздался сухой, отвратительный треск, словно кто-то с силой переломил о колено прошлогоднюю хворостину. Тварь рухнула, заскрежетав когтями по каменному полу, но не издав при этом ни единого звука, ни стона, ни хрипа. Абсолютное молчание не то чтобы пугало, но жути наводило. Но цель была достигнута. Я знал, что, если убить этим мечом, опыта Система не начислит. Сейчас же моей задачей было просто обездвижить одного из нападавших, вывести его из игры, сократив их численный перевес.

В то же самое мгновение, покалеченная тварь ещё не коснулась пола, Молдра сделала шаг навстречу второму умертвию и провела резкий, короткий выпад. Атака была холодной, выверенная и безупречной. Копьё в её руках ударило, как росчерк света. Листовидный наконечник вошёл мертвецу в грудь с сухим, трескучим звуком, как будто проломил тонкую доску ящика из-под фруктов. Тварь замерла на долю секунды, нелепо вскинув руки, а потом медленно и неохотно, соскользнула с наконечника.

Но мне было некогда наблюдать за этим боем. Оставался ещё третий. Тот, что с грибом на голове. Он чуть замешкался, словно его грибной придаток пытался осмыслить произошедшее, проанализировать стремительное фиаско своих товарищей. Этой секундной заминки мне хватило с лихвой. Я принял его неуклюжий, размашистый удар на скрещённые клинки.

Разума у них, может, и не было. Но инстинкты, вбитые в мёртвую, нечувствительную плоть, оставались. Дальше я действовал методично, безжалостно, как мясник на бойне. Левый, несистемный меч отсёк правую руку по локоть. Затем, после короткого разворота, левую. Тварь, лишённая конечностей, продолжала переть вперёд, щёлкая зубами и пытаясь укусить. Наконец, мой правый, системный клинок вошёл ей в в живот.

Убедившись, что Молдра уже добила первую, искалеченную мной тварь, аккуратно проткнув её копьём, я решил провести небольшой, но важный эксперимент.

— Что ты творишь? — её голос был спокоен, без тени осуждения.

В нём слышалось лишь чистое, беспримесное любопытство исследователя.

— Проверяю системную механику, — ответил я, не отводя взгляда от дёргающейся на моём мече твари. — Хочу засечь, за сколько системный клинок «осушит» эту мумию досуха, обратив её в чистый опыт.

Она подошла ближе, её интерес был уже нескрываемым. Видимо, ей такие эксперименты тоже были не чужды.

Всё это время тварь, насаженная на меч, пыталась брыкаться и дотянуться зубами до моей руки, но лишь глубже насаживалась на клинок. Пришлось левым мечом перерубить ей сухожилия на ногах. Сразу стало поспокойнее. В углу моего зрения тикал невидимый таймер, отсчитывая секунды. Ждать пришлось довольно долго. Около пятнадцати минут. Пятнадцать минут я стоял посреди залитого голубым светом тоннеля, держа на мече дёргающийся, конвульсирующий труп. Наконец, как и положено порядочному мертвецу, нежить затихла окончательно.

Внимание! Вы получили 4 ОС!

Кроме законных очков системы я получил и карту-пустышку F-ранга. Не так уж и плохо. Всегда бы так набирать опыт. Без личей, без бронированных драугров, без демонических волков и прочих болотных грязеходов. Спокойно, планомерно, почти без риска получить ранение. Мечта, а не жизнь.

Я выдернул меч и брезгливо отпихнул ногой то, что осталось от «грибного умертвия». И тут мой взгляд зацепился за куртку одного из них, того, которого прикончила Молдра. Моя собственная из стартового набора уже давно превратилась в жалкие лохмотья. А у этого умертвия куртка казалась почти целой, плотной, без видимых повреждений. Даже дыры от копья не наблюдалось, так как куртка в момент удара была распахнута.

Запаха не было. Твари, очевидно, мумифицировались здесь уже не первый год, но отвращение никуда не делось. Раздевать несвежего покойника — то ещё занятие. Скрипя зубами, я стянул с трупа куртку, стараясь не касаться его пергаментной, высохшей кожи. Сунул трофей в свою бездонную сумку и тут же извлёк. Чистая. Абсолютно чистая, без единого пятнышка крови или грязи, и даже пахнущая… ничем. Просто тканью. И хорошо. Я примерил её. Села как влитая. Свою старую я рачительно спрятал в сумку. В этом мире даже рваная тряпка может когда-нибудь пригодиться.

Потом пришла здравая мысль, что запас тряпок нам не помешает. Любая ветошь может пригодиться. Ими можно перевязать рану, когда из тебя хлещет кровь. Из них можно сделать факел. Ими, в конце концов, можно просто протереть клинок от чужой крови и липких потрохов… Хотя нет. Если убрать меч в карту, то можно достичь того же самого результата с меньшими усилиями. Я подумал об этом и, тяжело вздохнув, принялся деловито раздевать умертвие дальше.

— Айвенго, что ты делаешь? — в голосе Молдры слышалось искреннее, почти детское недоумение.

Таким тоном спрашивают у сумасшедшего, зачем он ест землю и бьётся лбом о кирпичную стену.

— Запас тряпок нам не помешает, — пробурчал я, стаскивая с мертвеца жёсткие, задубевшие штаны. — В хозяйстве всё сгодится.

Она помолчала, задумчиво оперевшись на копьё. Тёмная эльфийка некоторое время наблюдала за моими манипуляциями, а потом сказала фразу, от которой я почувствовал себя не просто дураком, а клиническим идиотом.

— А не проще засунуть в сумку тело целиком? А потом просто вытряхнуть его, оставив одежду внутри. Или извлечь только её.

Я замер с драными штанами в руках. Медленно, как в дурном сне, я повернул голову и посмотрел на свою Бездонную Сумку. Потом на Молдру. Потом снова на сумку. Логика в её словах была. Железная. Безупречная. Это была логика существа, привыкшего мыслить в категориях системных лазеек, эксплойтов и неочевидных возможностей. А я… Я всё ещё мыслил, как земной хомо сапиенс, для которого сумка — это ёмкость для переноски предметов.

— А… сработает? — с трудом выдавил я, чувствуя, как горит лицо от стыда за собственную тупость.

Она пожала плечами. Этот жест у неё получался особенно изящно и высокомерно.

— Пока не попробуем — не узнаем.

— Тогда подержи сумку за горловину.

Я отбросил заскорузлые штаны и подошёл к другому, ещё полностью одетому умертвию, схватил его за ноги и, крякнув, принялся запихивать сухое, неожиданно лёгкое тело в зев артефакта. Оно исчезло в сумке почти без проблем.

А секунду спустя у моих ног с глухим стуком шмякнулось абсолютно голое тело умертвия, пергаментное и тощее. Вся одежда осталась внутри сумки.

Единственной проблемой стали их собственные сумки из стартового набора Игрока, не желавшие влезать в аналогичные по рангу артефакты. Одно пространственное хранилище нельзя поместить в другое, если только оно не ниже рангом. Бессмысленное какое-то правило, как и многое в Системе. Но я не растерялся и, недолго думая, надел все три трофейные сумки на себя, перекинув их через плечо крест-накрест.

Я стоял посреди мёртвого, залитого призрачным светом зала, в новой… ну, почти новой куртке, и испытывал смешанные противоречивые чувства. С одной стороны, меня распирала радость от того, что мы нашли простой и гениальный способ добывать одежду без омерзительной возни с трупами. С другой — меня грызло острое, как осколок стекла, огорчение от того, что я не додумался до этого способа сам. Это было унизительно. Это был наглядный пример разницы между аборигеном, впервые увидевшим винтовку, и солдатом, который может разобрать и собрать её с закрытыми глазами. И в этой паре я, увы, был аборигеном.