Газлайтер. Том 41 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич

— Скорее уж, не стервозничать, — замечает Красивая в сторону.

— Иногда всё гениальное просто, правда? — хмыкаю я. Беру блондинку за затылок, притягиваю к себе и закрепляю союз долгим поцелуем.

— Горько! — во всю ивановскую кричат Лакомка с Настей. Красивая запоздало подтягивается, а Светка лишь беззвучно хлопает ртом, как выброшенная на берег рыба.

— Горррько, фака, — веско подтверждает Змейка.

Пока Гвиневра, схватившись за пылающие щеки, едва стоит на ногах, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, я отхожу к КПП и поднимаю взгляд к небу над усадьбой. Черная воронка Астрального прорыва пульсирует и тяжело ворочается, но твари оттуда больше не лезут.

Думаю, Гора не просто так медлит. Жирдяй в тупике — все его попытки затащить меня в ловушку с треском провалились. Ни грубая сила, ни приманки не сработали. Конечно, он всё еще опасен и командует легионами астралососов, которые может материализовать в любой момент, но до него уже дошло: своего он не добьется.

Я усмехаюсь. Эх, жирдяй, а ведь тебе всего-то и нужно было — просто дождаться, когда я сам почувствую себя достаточно сильным для входа. Тогда бы ты не растерял своих лучших вассалов впустую. Но этот день настал. Я — Высший Грандмастер, в моих руках мощь Пустоты и Чакра Древнего Кузнеца, а в голове — память Дымоголового и еще нескольких «счастливчиков».

— Пора идти, — я разворачиваюсь к машине.

— Да! — звонко откликается Лакомка, и девушки послушно следуют за ней.

За руль садится Светка, и мы трогаемся. Пару минут колеса еще шуршат по ровному покрытию, но затем гладкий асфальт сменяется изуродованным, вывороченным полотном. У ворот мы тормозим и идем пешком мимо ржавых остатков ограды. Сразу за калиткой я поднимаю руку, приказывая всем замереть.

— Даня, всё как я и говорила? — подает голос Гепара, ментально прислушиваясь.

— Да, один в один, — киваю, глядя на уродливых тварей и тени, кишащие во дворе.

— Кто это такие? На Демонов не похожи, — Красивая инстинктивно обращается в тигрицу.

— Это пленники Астральных Карманов, — поясняю я. — Прорыв дал им достаточно сил для материализации в нашем мире.

— Это же просто здорово! — Светка хищно прищуривается. — Я злая как черт, мне срочно нужно на ком-то сорваться!

Она бросает короткий взгляд на Гвиневру. Та уже вернула себе маску невозмутимости и лишь подмигивает в ответ:

— На здоровье, «сестра». Если что — я тебя подлатаю.

— Заманчивое предложение, но вряд ли оно потребуется, — бросаю я и уверенно шагаю к ближайшему теневому псу, которого выкинуло из Кармана прямо возле беседки. Тварь утробно рычит, а я лишь усмехаюсь: — Привет, блохастый.

Мои глаза вспыхивают концентрированной псионикой. Теневой пес, только что готовый прыгнуть, мгновенно приседает на задние лапы, скуля от первородного ужаса. То-то же. Хозяин вернулся домой.

Глава 17

Кремль, Москва

Несмотря на близость эпицентра и предфронтовую атмосферу, пресс-конференция собрала небывалое количество репортёров со всего света. Ольга Вещая-Филинова сидела за столом, демонстрируя безупречную выдержку. Золотая коса уложена волосок к волоску, а на лацкане строгого пиджака хищно поблескивала брошь в виде багрового филина.

Вопросы сыпались один за другим, затрагивая темы от нового мироустройства до любимого блюда Консула Данилы.

— … ватрушки, уважаемый, — ответила на очередной вопрос Ольга. — Следующий, пожалуйста.

— Софи Лоран, парижский глянец «L’Éclat Féminin», — представилась французская журналистка с мягким акцентом. — Ваше Высочество, если отбросить политику, скажите как женщина женщинам: вы по-настоящему счастливы?

Ольга мягко улыбнулась, и эта улыбка была искреннее любого официального заявления:

— Нельзя не быть счастливой рядом с таким мужем. И, конечно, с моими дорогими «сёстрами», — она тепло взглянула в сторону VIP-ложи, где устроились Камила и Лена.

Идиллию разрушил грубый баритон. Микрофон принял другой репортер:

— Йенс Кнудсен, датский медиа-холдинг «Nordic Truth», — отчеканил он. — Ваше Высочество, простите за прямоту, но почему же тогда вы сейчас здесь, на брифинге, а не в медовом месяце с Его Величеством королём Данилой? Разве в первое время новобрачные не должны быть неразлучны?

Лена тут же проворчала по мыслеречи:

— Потому что Даня в этот самый момент спасает в том числе и твою датскую задницу.

Камила улыбнулась, мягко коснувшись её руки:

— Не горячись, Лен, это всего лишь пресса. Нам незачем переживать, пока за нас говорит Оля.

Ольга же выдержала паузу. Её взгляд стал холодным и пронзительным, мгновенно пригвоздив наглеца к месту:

— Мой венценосный супруг — нынче не просто молодожён, господин Кнудсен. Вы прекрасно знаете, что король Данила сейчас находится на передовой, чтобы защитить своих подданных и навсегда закрыть вопрос с угрозой Астрала. Или вы лично не чувствуете должной благодарности за то, что можете спокойно стоять здесь, в безопасности, и задавать вопросы?

Датчанин под прицелом её ледяных глаз заметно стушевался, ослабил узел галстука и буркнул:

— Хм… чувствую, разумеется, Ваше Высочество.

— Приятно слышать, господин Кнудсен, — Ольга снова надела маску светской любезности. — А медовый месяц подождёт до возвращения моего мужа с победой.

* * *

— Гоните их в кучу! — по мыслеречи бросаю я жёнам и Змейке, указывая направление атаки. А потом перевожу взгляд на своего нового питомца: — А ты, Бобик, гориллу — фас!

— Р-р-ра-а! — теневой пёс срывается с места и вцепляется в ключицу массивного гориллоподобного зверя, заставляя того реветь и трястись.

С бывшими узниками Астральных Карманов приходится немного повозиться. С одними — как с этим псом, которого я, недолго думая, окрестил Бобиком, — всё просто. Им хватило лишь короткой демонстрации моей концентрированной псионики. Они мгновенно почуяли родную силу и склонились перед новым «вожаком» рода Филиновых. Ведь многие из них раньше были частью Роя или ручными зверями моих предков, и память верности в них всё ещё жива.

А вот других приходится буквально ломать через колено. К «непокорным» относятся либо совсем уж одичавшие сильные твари, либо тени-слуги Короля Теней. Эти мрази каким-то образом тоже затесались в Карманы, и они, в отличие от многих зверей, признавать меня Хозяином категорически отказываются. Ну что ж, для них у меня есть аргументы повесомее гостеприимства.

— Фака! — Змейка с разворота впечатывает чешуйчатую пятку в бок какой-то туши, напоминающей бегемота. Зверь кубарем катится прямо в колючие кусты шиповника. — Жирррный колобок!

Светка с Настей и Красивой жестко прессуют врага с левого фланга, отжимая теней к разбитым плитам набережной пруда. Я сжигаю загнанную в угол группу псионикой, даже не задумываясь — просто стираю само их существование начисто. Меньше сорняков — легче дышать саду. Пора, наконец, вычистить мою родовую землю от накопившегося мусора. Хватит ей стоять позорной заброшкой под самым боком Первопрестольной. Мало того, что вид портит, так теперь ещё и эпицентром мировой катастрофы стала! Перед соседями же стыдно! Срочно исправлять!

— Следующую партию! — командую я.

Гвиневра вместе с Гепарой находятся в тылу. Лакомка в облике ирабиса не отходит ни на шаг, охраняя мою жену-Целительницу и «ментальный якорь». Мелькает мысль, что, наверное, стоило бы взять с собой Великогорыча или хотя бы десяток тавров для поддержки, но, с другой стороны — сегодня у нас уютный семейный пикник с зачисткой. Да и в сам дом с дружиной я не пойду, ей там делать нечего.

— Тупая тварь! — рычит Светка, когда ей в наплечник вцепляется выскочившая из куста тень.

Не успевает монстр клацнуть зубами, как блондинка полыхает огнём, и тень сгорает без следа, осыпаясь пеплом. Гвиневра тут же успокаивает Светку по мыслеречи:

— Не волнуйся, «сестрёнка». Если тебя цапнут, я подлечу.