Янтарный господин (СИ) - Ахметова Елена

Но оба моих господина ушли. Да и что они смыслили в родах, кроме как отбирать детей?..

Эпилог

Кормилица была прехорошенькая — кровь с молоком, златовласая и такая светлокожая, что иная леди позавидовала бы. Но это ничуть не отменяло того факта, что женщина стояла у черного хода Янтарного замка, потупившись и комкая передник, и упрямо качала головой в ответ на все доводы господина. Полная луна безжалостно разрисовывала контрастными тенями усталые лица, и было слишком заметно, что оба не высыпались уже давно. Она — из-за беспокойного младенца, он — из-за того, что был вынужден лично следить за бегущей прислугой.

— Мне ничего не нужно, господин Тоддрик, только позвольте уйти!

Кормилица и в самом деле ничего не взяла, кроме смены одежды, — была слишком напугана, чтобы замыслить что-то недоброе.

— Я недостаточно тебе платил? — устало спросил Тоддрик.

Она бросила на него быстрый взгляд, облизнула губы и снова потупилась.

— Как можно, господин Тоддрик, вы были щедрее всех, кому мне доводилось служить, — пробормотала кормилица и снова скомкала передник. — Да только этот мальчик... — она запнулась и замолчала, не смея обсуждать господского сына — даже с его отцом.

Тоддрик не стал дожидаться перечисления уже прекрасно известных ему причин, почему с мальчиком что-то не так, — махнул рукой и посторонился. Его собеседница сделала неуклюжий книксен и опрометью бросилась прочь — как изначально и собиралась.

Она была четвертой кормилицей за месяц, и Тоддрик уже ничему не удивлялся — ни поспешному бегству прислуги, ни даже мне, когда я медленно вышла из-за угла и остановилась, все ещё тяжело опираясь на метлу.

— Все ждал, когда же ты появишься, — бледно усмехнулся он. — Значит, слухи дошли и до соседнего графства?

Я не стала спрашивать, откуда он узнал, где меня спрятала Старая Морри. В конце концов, наивно было полагать, что янтарный господин Горького Берега до сих пор не выяснил, куда сбежала его сестра с бывшим управляющим — а уж предположить, что новобрачные дадут приют женщине, благодаря которой и решились на побег, смог бы и кто-то куда менее смышленый.

Мне оставалось только развести руками.

— Говорят, что у сэра Тоддрика с Горького Берега родился сын с глазами из зеленого янтаря, и каждый, на кого он взглянет, начинает рассказывать то, о чем собирался молчать до погребального костра, и не может остановиться, пока не облегчит душу, — ответила я, призвав на помощь все свое самообладание. — А пьет младенец не молоко, а человечью кровь. Как думаешь, кормилицы боялись за свои страшные тайны или за свою грудь?

Тоддрик устало потер ладонями лицо.

— Он просто родился зеленоглазым. Это редко, но случается.

— Как и приступы болтливости у всех, кто берет его на руки? — я все-таки не сдержала усмешку — самую чуточку злорадную. — Мой сын — колдун, Тоддрик. Серый Владыка не бросает слов на ветер.

— Мой сын не будет колдуном, — сквозь зубы отозвался Тоддрик. — Ему суждено унаследовать Янтарный замок, и я приложу все усилия, чтобы он вырос достойным этой чести.

Я покачала головой и перехватила метлу, старательно делая вид, что меня вовсе не тянет в главную башню, где — я знала — обиженно плачет крошечный мальчик, которого снова бросили в одиночестве. Скоро к детской придут все, кто слышал его плач, — сами не зная зачем, и будут говорить и говорить, потому что ему нравились человеческие голоса.

Но ему все равно будет чего-то не хватать, и он сам еще нескоро поймет, чего именно.

— Что ж, — я перебросила ногу через метлу, непристойно задрав юбки, — ты знаешь, где меня найти.

Тоддрик с трудом отвел взгляд от ведьминых отметин, мелькнувших между тканью чулков и задранной юбкой. Я нарочно не стала их скрывать, чтобы упрямый рыцарь наконец догадался, что у его сына тоже будут отметины, а спрятать их необученный колдун не сможет. Но Тоддрик все медлил, и я оттолкнулась от земли.

Он передумает. Он слишком умен, чтобы не понимать, что слухи о колдовских способностях мальчика так просто не пресечь, а значит, на самом деле у нас нет выбора.

Этот ребенок слишком важен для нас обоих. Еще рано отчаиваться и паниковать...

Вокруг моей щиколотки сомкнулись жесткие мужские пальцы, и я все-таки запаниковала — позорно взвизгнула и сверзилась с метлы прямо на Тоддрика. От неожиданности он тоже не удержался на ногах, и я плюхнулась сверху.

— Стой, — запоздало сказал Тоддрик и поймал меня за талию, не позволив отползти в сторону.

— Именно это я и пытаюсь сделать! — возмутилась я, но он только крепче сжал руки и уткнулся носом в мои волосы.

Я замерла. От него пахло молоком и чем-то теплым и нежным, от чего у меня защемило в груди и нестерпимо захотелось прижаться теснее — кожа к коже.

— Я скучал, — глухо признался Тоддрик, зажмурившись, протяжно выдохнул и стукнулся затылком о припорошенную снегом землю, но удар так и не помог пробудить уснувшую Гордость. Она, по всей видимости, тоже не высыпалась весь месяц. — Это ведь уже не могут быть твои чары, верно? Поначалу я думал, что ты колдуешь над младенцем, чтобы от него бежали все кормилицы и я был вынужден вернуть тебя. Но когда я все-таки приказал начать поиски, оказалось, что ты едва не умерла той ночью. Я... — он осекся и сжал губы.

— Вспомнил о своей первой жене и решил, что лучше бы тебе больше не пытаться заводить детей? — безжалостно закончила я.

Тоддрик выдохнул сквозь сжатые зубы.

— Я не могу рисковать.

— А ты и не рискуешь, — с кривой усмешкой заверила я его.

— История знает крайне мало мужей, скончавшихся в родах.

Рыцарь даже приподнял голову, чтобы с негодованием уставиться на меня, и я назидательно ткнула его пальцем в лоб, заставив улечься обратно.

— Старая Морри не ошибается, когда дело касается рожениц, — сказала я. — Если она сказала, что все будет хорошо, значит, все будет хорошо, хотя, возможное не сразу. Это ее дар. А какой будет у моего сына, лучше всего подскажет Ида, да и няней лучше всего нанять ее.

Тоддрик покосился на меня, больше не рискуя поднимать голову, и устало прикрыл глаза.

— Рогир. Я назвал сына Рогир. Он и правда?..

— Рогир, — задумчиво повторила я, перекатывая непривычное имя на языке, но так и не смогла понять, нравится мне или нет. — Он и правда колдун, и ты не справишься с ним сам. Его дар происходит и от твоей крови тоже, и ты не вразумишь его ни силой, ни страхом перед Янтарным орденом. Придется ждать, пока мальчик хоть немного подрастет, и пытаться договариваться с ним, если ты надеешься однажды передать ему замок и титул.

Рыцарь скривил губы, и я добавила с нервным смешком:

— Ну, или же ты можешь попробовать завести третьего ребенка с леди Эммой. Кто знает, может быть, он все же будет достаточно силен, чтобы назвать наследником его? Тогда не придется передавать Янтарный замок колдуну, и весь план Серого Владыки постепенно развалить Орден изнутри пойдет прахом.

Тоддрик стиснул руки на моей талии так сильно, что это было почти больно.

— А я-то все гадал, в чем подвох, — пробормотал он и, поспешно ослабив хватку, виновато погладил меня по спине. Леди Эмму и третьего ребенка янтарный господин явно не собирался даже обсуждать. — Не просто же так он забрал только послед и позволил мне унести ребенка... значит, только ради того, чтобы у него был слуга, способный занять высокое положение в Ордене?..

— Серый Владыка терпелив, — я пожала плечами. — Но захочет ли Рогир уничтожать Орден или предпочтет найти иной путь порадовать своего господина, будет зависеть и от тебя.

— Намекаешь, что без помощи мне не справиться? — кривовато усмехнулся Тоддрик.

— Намекаю, что нужно встать, пока ты себе что-нибудь не отморозил, — предельно серьезно отозвалась я. — И, наверное, все-таки поучиться договариваться, а не давить силой. Насилия тебе не простит ни один колдун, и последствия не понравятся никому.

Тоддрик обреченно зажмурился и ещё раз стукнулся затылком о землю. Помедлил — и повторил.