Данкан за всем этим внимательно наблюдал. Я повернулась, и наши взгляды встретились.
75
Данкан Асгард
Хрупкая фигурка Лилианы направилась ко мне, лёгким бегом, наверное, чтобы не успеть передумать. Она запрыгнула ко мне на колени и прильнула всей собой, обнимая за шею, словно трепещущая на ветру травинка. Робки поцелуи запорхали по моему лицу.
Ох, девочка, что же ты делаешь? Разве я заслужил?
Нежные пальчики ласкали мои плечи и шею.
Сердце затопило теплом и нежностью. Я уткнулся лицом ей в шею, вдыхая тонкий аромат цветов, и прикрыл на мгновение глаза, чтобы вдоволь насладиться обретённым счастьем.
Неужели это происходит со мной? Неужели она сама ко мне пришла?
Лилиана гладилась об меня щекой и обнимала за плечи, как родного.
Кровь забурлила в жилах, мышцы натянулись, как канаты. Так скучал по ней. Хотел её с диким звериным голодом.
Я не выдержал. Прижал Лилиану крепко к себе, погладил по спине и плечам, ощупывая тело. Погладил ноги, бёдра, жарко выдохнул и сомкнул ладони на талии девушки. Никуда сегодня Цветочка не отпущу. Не смогу. Моя девочка.
Я обнял лицо Лилианы и поцеловал в губы. Медленно и осторожно проникая внутрь, чтобы не спугнуть своим напором.
Лилиана застыла от моего вторжения, но затем её пальцы вновь вцепились в мои плечи, а язык толкнулся навстречу. Девочка моя хочет меня.
Перед глазами вспыхнули искры эйфории.
Я целовал её долго, наслаждаясь сладостью и теплом. Душа ликовала. Я не знал, что могу ещё чувствовать счастье. Лилиана вернула меня к жизни, пусть и перед самой смертью, но я безмерно благодарен ей. За преданность, за любовь, за нежность. За сына, которого она родила и сберегла от зла. Я исполнился трепетной нежностью к женщине, которую обнимал.
— Я люблю тебя, малышка, — произнёс, поглядев ей в глаза. — Люблю всем сердцем. Прости меня за всё.
Лицо Лилианы засветилось и зарумянилось.
— Я простила, — проговорила она, строго поглядев на меня. — Иначе бы не целовала.
— Родная, — прошептал я, обняв её крепко.
Лилиана взяла меня за плечи и томно, зовуще поглядела в глаза.
Я понял. Я всё понял. Сейчас, милая.
Я поднял её и отнёс на постель. Осторожно раздел, лаская и нежа. Мою хрупкую девочку.
Я посадил Лилиану наверх: хотел, чтобы ей было хорошо сегодня. Она двигалась сама, выбирая темп и раскрывая свою чувственность, а я помогал, едва сдерживался, но в этот раз для меня важней всего была она. Изгибающаяся, нежная, танцующая на мне. Я ускорился, когда почувствовал, что она близка, — и Лилиана закусила губу, протяжно застонала и упала мне на грудь. Тонкое тело содрогалось мелкой дрожью. Губы целовали мне шею и шептали: «любимый». Я глубоко толкнулся и догнал её следом.
— Так ты выйдешь за меня снова? — проговорил я, убирая локоны от её лица.
— Да, выйду, — кивнула она робко. — Ты мой единственный, Данкан. Никого другого никогда не будет.
Чистая, нежная, сладкая. МОЯ.
— Законник приедет за твоей подписью в брачных документах, свою я уже поставил, Лилиана.
— Ты всё уже решил?
— Решил. Ты моя навсегда.
Мы всю ночь любили друг друга. Страстной и нежной любовью. И сын, будто поняв, что родители прощаются, не просыпался.
Лилиана прилегла мне на плечо, я нежно поцеловал её пальчики и провёл по щеке. Не мог налюбоваться на любимые черты. Как я мог эту женщину не любить? Она самая добрая, умная, хорошая моя. Как я счастлив, что она есть в моей жизни.
Ночью мы словно вырвались из мрака и были заняты только друг другом. Но как только начало светать, в блёклом свете стали резкими мои шрамы, и Лилиана увидев их, загрустила, вспомнила, что это последняя наша ночь.
Мы лежали, я гладил её в тишине, она не хотела засыпать, но всё же я убаюкал её в своих руках. Умаялась сладкая моя. Уходя, я не стал будить Лилиану, лишь поцеловал в лоб её и сына.
* * *
Амулет почти угас, когда я добрался до полка, стоявшего у границы. В груди давило, тяжело было дышать — видимо, конец подступает. За прошедшие дни не было ни минуты, чтобы я не думал о любимой женщине, оставшейся дома. На душе было светло, несмотря на всю тяжесть, что всем нам предстояла.
К границам мы ехали с королём. Я рассказал Рейгарду о Дэви, и о том, что Лилиана спрятала его. Он пообещал, что Дэви получит мою фамилию.
Мы остановились на холме, глядя на открывающийся простор. Завтра здесь разыграется битва. Мы с королём оба примем в ней участие, и оба можем сгинуть. Я положил ладонь на грудь, стараясь унять давящую боль. Только дожить бы до завтра.
— Поздравляю, Данкан. Тебе повезло, что дома есть сын и любимая жена, — задумчиво произнёс король, подставляя ветру суровое лицо. — Ты исполнил долг мужчины, — в глазах Его Величества неожиданно промелькнула глубокая тоска.
У Рейгарда в личном было погано. Когда-то погибла любимая жена, осталась дочка. Он женился второй раз, ему нужен был сын, наследник. Но за много лет ребёнок так и не появился на свет, хотя маги обещали, что новая жена имеет идеальную совместимость. Уж не знаю, маги ошиблись, или он с ней что-то неправильно делал? Но он чертовски об этом переживал. Ладно, сочувствие — не моё дело, откуда оно только проснулось? Моё дело вот — сталь меча и долг по защите страны. Дома жена и сын, моё самое дорогое, и я должен дать им безопасное будущее.
— Пойду проверю готовность солдат, — сказал я, придерживаясь за грудь. Дыхание тяжелело с каждой минутой.
— Иди, — отпустил король.
Вечером накануне битвы я написал для Дэви записку. Ничего особенного, просто пара слов наставлений отца и то, как сильно я их с мамой люблю. Лилиане не писал ничего. Словами не передать то, как я тоскую. Я сложил записку, кинжал с личными печатями и родовые кольца в небольшой сундучок и приказал адъютанту передать жене.
Всю ночь я молился. О мире и спокойствии для Лилианы. О мире для моей страны и народа. Минуты, проведённые в молитве, успокоили меня и придали сил. Я поднялся с колен просветлевшим и уверенным, что сделаю всё, что от меня зависит.
Рассвет встретил гулом тревожных рожков. Сердце едва билось, а в теле почти не осталось тепла, но я взял меч и с решимостью отправился туда, где должен быть. Со своим королём. Во имя защиты своей страны.
— Ваша светлость! — догнал адъютант и, задыхаясь, проговорил: — Там прибыла ваша жена, она вас ищет!
76
Я проснулась одна в спальне, и сердце тут же пронзительно заныло от осознания: он уехал на войну, и я больше его не увижу!
Сев на постели, я почувствовала неясное магическое покалывание в теле. Вчера во время близости, во время ненасытной любви, что-то произошло со мной, с нами. Мой магический источник словно сильнее раскрылся, когда я полностью отдалась Данкану. И вместо слабости или опустошения после бессонной ночи, я ощущала сильнейший прилив энергии.
Я встала к колыбельке проверить сына. Дэви уже не спал, играл с бахромой на бортиках и заулыбался мне, когда увидел. Я взяла крошку на ручки, расцеловала и принялась кормить.
Низ живота сводило от воспоминаний о прошлой ночи. Груди тянуло, до сих пор на нежной коже горели следы алчных поцелуев Асгарда. Лицо запылало при мысли о том, как он лизал и кусал мои соски.
Я должна что-то сделать! Я не могу сидеть вот так и ждать его смерти! Душа не на месте, хочется кричать и выть от отчаяния!
Тело продолжало неясно отзываться на любое движение, словно под кожей прорастали магические каналы. Сила двигалась во мне, и от этого слегка кружилась голова.
Что-то происходит.
Переодев сына в новый костюмчик, я спустилась с ним на руках вниз. Шайн тёрся о ноги и призывно мяукал.
— Сейчас покормлю тебя, малыш… — проговорила я сдавленным от горя голосом.
Я опустила Дэви в люльку на кухне, дала Шайну корм и принялась заваривать себе чай. Из рук всё вываливалось, сердце колотилось набатом, в ушах стоял гул беды.
