Мастер Трав VIII (СИ) - Мордорский Ваня

— Начинаю. — кивнул я знахарке и приступил к очистке ран Морны.

Каждое прикосновение грубой перчаткой, каждое отслаивание почерневшей, въевшейся корки сопровождалось глухими стонами. Это была ювелирная, но жестокая работа. Я физически чувствовал, как черные частицы цепляются за живую плоть, не желая отпускать свою добычу. Приходилось действовать резко и точно. Едва я отделял необходимый кусок, как сразу поливал обнажившиеся раны спиртовой настойкой. Морна шипела сквозь зубы, до крови прокусив губу, но терпела. Однако уже через минут десять, когда я начал наносить мазь на очищенный кусок, стало очевидно, что Морне становится легче. Рыхлый, в общем-то, повторял за мной всю последовательность действий. И получалось у него хорошо.

Вместе с этим, я передавал Морне небольшие порции живы.

Потом я принялся за Малика. Мальчишка, как был молчалив в жизни, так и во время моего лечения терпел. И это было немного жутковато. Мне было бы проще, если бы он стонал или показывал, когда ему больно.

— Малик, тебе больно? — спросил я через минут пять работы.

— Больно, но я умею отключаться от нее…от боли. — сказал он, глядя мне в глаза каким-то удивительно спокойным взглядом.

Я вздохнул.

— Ладно, но если будет что-то не так, сразу говори.

Он кивнул.

В принципе, он и так сегодня был многословнее обычного.

Я продолжил убирать с тела Малика всю черноту. Он дернулся лишь раз за всё время. Однако вскоре лечение дало свои плоды, он стал чуть активнее и сказал:

— Помогает.

На него я потратил большой запас мази, едва ли не больше чем на Морну. Мазь перебила все неприятные запахи, которые витали в доме. Дышать стало намного легче.

Лира и Майя сидели все это время тихо, как мышки, наблюдая за нашей с Рыхлым работой. Седой… Седой уснул. Иного от него я и не ожидал.

Изредка я проверял, как там Виа и Грэм. В такие моменты я отворачивался чуть в сторону на всякий случай. Пусть я и контролировал связь с Виа хорошо, но осторожность после одного прокола не помешает.

Грэм был по прежнему в пути и лиана не особо от него отставала. Никто на него не нападал.

— Майя, — позвал я девочку. Она вздрогнула и подняла на меня глаза. — Пчелы всё ещё тут, на заднем дворе?

— Да… — ответила она.

Сегодня она была какой-то испуганной, хотя я помнил, какой бойкой она была раньше.

— Нужно добыть меда, — сказал я, — Я так понимаю, твои пчелы слушаются только тебя? Нам нужен свежий мёд. Он будет всем вам полезен.

Майя просияла, обрадовавшись, что может быть полезной. Она быстро вскочила, схватила с полки чистый глиняный кувшин и юркнула в заднюю дверь. Мед Морны действительно обладал хорошими восстанавливающими свойствами.

— Я тоже могла это сделать, — вдруг недовольно проворчала Лира, насупившись. По ее руке нервно пробежал небольшой жук.

— Ты нужна тут, для защиты, — серьёзно ответил я, глядя на неё. — Майя добывает еду, а твои насекомые, если что, смогут нас защитить. Нам нужен надежный страж.

Если я и соврал, то совсем чуть-чуть.

Лира тут же гордо выпятила грудь и довольно заулыбалась, несмотря на мелкие ожоги, которые виднелись на её щеках и руках. Возможно, они были еще где-то под одеждой, но того я уже не видел.

Закончив с Маликом, я вернулся к работе над Морной. Я обработал большую часть тела, для этого пришлось очень осторожно переворачивать знахарку на бок и…на живот. Особенно сильно въелась черная жива в ее спину. Это был, пожалуй, самый проблемный и болезненный участок ее тела. Но и с ним я скоро закончил. Всё же моя задача — убрать самые черные участки, с остальным я надеялся, что справится моя подпитка, эликсиры и мазь. Всё вкупе должно дать возможность для быстрого восстановления. В общем-то Рыхлый был прав: Морне досталось больше всех, и большая часть ее тела представляла сплошной черный ожог.

Я даже представить не мог, что этот процесс будет настолько утомительным: приходилось несколько раз кипятить воду, и под конец «очищения» вся спиртовая настойка закончилась.

Лицо я оставил напоследок. Да, его туман изьел тоже сильно.

— Давай, — кивнула мне Морна и я начал.

Вроде всего лишь лицо, но провозился над ним я едва ли не больше, чем над более крупными участками тела. Именно для лица я использовал мазь с частичками Виа. Надеюсь, это ей поможет.

Тела Малика, Лорика и Морны постепенно очищались, и вместо угольных кусочков пораженной кожи теперь там была более-менее чистая кожа, покрытая моей мазью.

— А почему вы сразу не сделали так? — спросил я, когда мы с Рыхлым закончили.

Рыхлый тяжело вздохнул, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

— Честно говоря… я боялся, — признался он. — Боялся, что сделаю только хуже. Если бы я снял эту корку, обнажились бы раны, а чем их лечить? Обычные мази тут бесполезны, мы бы просто занесли заразу, и они бы истекли кровью. Но теперь у нас есть твоя мазь, эликсиры и…жива.

Я кивнул. Логика в его словах была: без сильного регенеративного средства вскрывать такие обширные поражения — чистое самоубийство.

Несколько минут мы просто молчали. У меня же возникла мысль. Ведь по сути, мы сейчас занимались очищением пораженной плоти, а такое могли в теории сжирать черви Рыхлого. Да, есть проблема с тем, что они сами по себе могут занести заразу, но. в теории это возможно. Если использовать насекомых для очищения подобных ран (пусть сами насекомые после этого умрут) это будет гораздо лучше, чем работать так грубо, как мы. Или Виа…она ведь могла высосать частицы черной живы? Могла. Правда тут, в доме, перед другими гнилодарцами я «светить» ее не мог. Но в дальнейшем стоит об этом помнить. В ситуации поражения энергетических каналов Виа бесполезна, но если дело касалось плоти — всё менялось. Однако есть еще один вариант.

— Скажи, Рыхлый, а твои черные пиявки, — те самые, что высасывали черную живу из Клыка, — они ведь могут есть такую плоть?

Рыхлый застыл, обдумывая вопрос.

— Они, вообще-то, питаются больше самой живой, — медленно произнес он. — Вытягивают испорченную энергию. Но вообще… да, частички плоти, пропитанные этой энергией, они тоже могут сожрать и переварить. Только вот у меня осталась всего одна такая пиявка. Я вчера тебе говорил, что еще не успел развести их. У меня тоже была такая мысль, — использовать пиявку, — но я боялся, что если сейчас что-то пойдет не так, то я потеряю единственную пиявку и вообще останусь без этого вида. И в итоге обещание достать из Грэм черную хворь не смогу выполнить. Потому что сейчас добыть таких пиявок будет проблематично. Учитывая всё случившееся.

Я кивнул. Да, звучало разумно.

— Как скоро может появиться вторая? — спросил я.

— Возможно, к вечеру. Если я создам подходящие условия и она «родит» новую. А там…там процесс пойдет еще быстрее.

— Ясно, — вздохнул я, — Возможно с ними дело пойдет быстрее. Дело в том, что мы с тобой убрали только основное, но остатки…их нужно убирать более…деликатно. Нельзя оставлять черных частиц.

Я подошёл к Малику, осмотрел его, прикоснулся к руке и дал немного живы. Он сразу открыл глаза, а через секунду снова закрыл.

— Ты как? — шепотом спросил я.

— Лучше… — прошептал Малик, неожиданно ясным голосом. — Камни больше не кричат… они… шепчут.

Я посмотрел на его руки, в которых он держал небольшие камешки. Да уж, тут всё по-прежнему.

Потом я подошел к Лорику и также поделился живой. Сын Рыхлого после этих всех «процедур» и порции живы просто уснул.

— Спасибо, Элиас, — вдруг тихо сказал Рыхлый, глядя на спящего сына. — Ты сильно помог. Твоя мазь… эликсир… твоя жива. Это многого стоит. Я и так был твоим должником за то, что ты остановил разрушение его корня, а сейчас и подавно. И я… я пока не знаю, как смогу вернуть тебе такой долг.

Я отмахнулся, чувствуя легкую неловкость. Сложно и непривычно принимать благодарность.

— Я не могу не помочь тем, кого знаю. Особенно детям.

Рыхлый кивнул.

В этот дверь скрипнула, и в дом вернулась Майя. В руках она несла глиняный кувшинчик, доверху наполненный сотами с медом. Выглядела она довольной и что-то тихо напевала.