Попала! Ошибка истинного (СИ) - Минц Мария

Но я не слушала.

– Она здесь! – глухо прошипела я, чувствуя, как внутри бурлит что-то горячее. – Глаз Неба не мог просто так…

И снова уставилась на плиту и на тёмную воду вокруг неё.

Сердце заколотилось быстрее.

А что, если мама действительно там, просто мы её не видим? Я же помню, какая чертовщина творится на Изнанке, так что это может быть вполне возможным!

И, поддавшись порыву озарения, я слепо шагнула вперёд. Иштван тут же схватил меня за запястье:

– Василиса, стой!

Я ожесточённо дёрнулась.

– Отпусти!

– Ты не понимаешь, что делаешь, – его голос стал жёстким, – Это Изнанка. Рваться туда вслепую, в одиночку – полное безумие!

– Я не вслепую! – выкрикнула я. На глаза навернулись горячие злые слёзы. Ну почему Иштван мне мешает? Он что, совсем не понимает, как это для меня важно?! – Это ты не понимаешь! Глаз поможет мне!

Камень в ладони тут же запульсировал, горячий, живой, как будто откликнувшись на мои слова.

– И мама там! – голос предательски сорвался. – Я чувствую это!

Иштван рванул меня назад:

– Василиса…

Но моя досада и нетерпение были такими сильными, что я дёрнулась вперёд с такой силой, что рука сама выскользнула из его захвата.

На секунду всё замерло. Тишина. Чёрная вода. Плита.

И где-то там – мама.

Я действовала интуитивно.

– Я зову вас… – прошептала я шёпотом, – Духи. Те, кто слышит. Те, кто помнит. Помогите мне!

И тут же почувствовала отчётливый отклик. Холод. Он коснулся кожи, пробежал по спине, вплёлся в волосы.

Воздух вокруг меня немедленно закрутился в воронку. Ноги оторвались от земли, всё поплыло и погрузилось в туман… и я увидела тени.

Одна.

Вторая.

Третья.

Одна за одной, они отделились от реальности, вытянулись. Замелькали вокруг меня.

– Я прошу, – выдохнула я, ухватившись за образ острова в Изнанке. – Перенесите меня туда!

Тени колыхнулись. Как будто переглянулись.

– Василиса, прекрати! – голос Иштвана теперь звучал откуда-то издалека, но в нём я едва ли впервые услышала гнев. От этого по спине пробежали мурашки, но было уже поздно. Потом с ним объяснюсь. Уверена он поймёт! – Это не игра. Ты не знаешь, с кем сейчас говоришь!

– Знаю, – тихо ответила я.

И это было правдой. Я не знала их имён, но чувствовала их суть. Их намерения не были зловещими, тени действительно явились, чтобы помочь мне!

И этого было достаточно.

Глаз Неба вспыхнул в ладони. Синий свет прорезал мрак. И в тот же миг всё изменилось. Холод стал сильнее.

Тени рванулись ко мне.

Они обвились вокруг меня, лёгкие, как дым, но крепкие, как цепи.

– Иштван, всё будет хорошо! – только и успела выкрикнуть я, как мир дёрнулся. Звуки и ощущения исчезли. Осталось только движение – стремительное, пронизывающее до костей.

А потом – удар под дых, от которого я согнулась пополам и закашлялась. В следующее мгновение я пошатнулась, едва удержавшись на ногах.

Подо мной снова была твёрдая поверхность.

Я медленно подняла взгляд. Прямо передо мной стояла плита. Я очутилась на том самом острове, в Изнанке.

И тишина здесь была другой. Живой и настороженной. Как будто сама сама Изнанка затаила дыхание, наблюдая за мной.

Я нервно сглотнула. Сердце колотилось где-то в горле.

– Мама… – просипела я. От волнения голос пропал.

И в этот момент…

Чёрная вода дрогнула и пришла в движение. Что-то собиралось вынырнуть!

Вода взорвалась. Причём, буквально! Она разлетелась тёмными брызгами, будто сама тьма рванулась наружу. Я едва успела отшатнуться.

Из озера вырвалось нечто. Длинное, скользкое, как угорь, но в десятки раз больше. Тело – чёрное, блестящее, словно латексное. Вместо головы – раскрывающаяся пасть, усыпанная несколькими рядами тонких, игольчатых зубов, которые шевелились сами по себе, будто живые.

Тварь рванула ко мне с шипением, от которого заложило уши.

Я даже не размышляла, а среагировала на инстинктах!

Холод, ещё не успевший рассеяться после перехода, вспыхнул внутри, отозвавшись на мой страх и ярость.

– Помогите! – выдохнула я, вскинув обе руки.

И тени откликнулись. Одна скользнула по камню у моих ног, вторая взвилась вверх, третья рванулась прямо в сторону твари. Они сомкнулись вокруг неё, как живые путы.

Чудовище взвыло.

Его тело дёрнулось, извиваясь, пытаясь вырваться, но тени уже обвились плотнее, как ледяные цепи. Они не просто держали, а тянули в разные стороны.

Я почувствовала, как сила проходит через меня – холодная, чужая, но послушная.

– Держите! – выкрикнула я.

Тварь с рёвом рванулась вперёд, почти достала меня. Пасть раскрылась прямо у лица, обдав гнилым, влажным дыханием.

Я отпрыгнула назад.

– Прочь!

Тени сжали хватку. Раздался треск – будто рвётся мокрая ткань.

Тело чудовища дёрнулось в последний раз… и разошлось.

Чёрные клочья с шипением рухнули обратно в озеро, мгновенно растворившись в густой воде, словно их и не было.

Тени ещё мгновение удерживали форму… а потом медленно растворились в воздухе.

Я осталась одна.

Тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем, я огляделась вокруг. И вдруг почувствовала, что в тишине Изнанки что-то изменилось. Как будто спала невидимая завеса.

Я моргнула. И посмотрела на плиту.

И… замерла.

– Мама? – кое-как выдавила я непослушными губами.

Она была там.

Прямо передо мной.

Лежала на камне – неподвижная, бледная, с закрытыми глазами. Тёмные волосы рассыпались по серой поверхности, руки безвольно лежали вдоль тела.

Сердце рухнуло куда-то вниз.

– Мама! – голос сорвался.

Я рванулась к ней. Упала на колени рядом с плитой, дрожащими руками коснулась её лица.

Оно было холодным, как камень той самой плиты, на которой она лежала.

– Нет… нет, нет, нет… – шептала я, схватив её за руки. – Пожалуйста… только не это… пожалуйста…

Глава 65

Я не могла дышать. Словно весь мир сжался до размера этой плиты, на которой лежала мама.

Разум отказывался верить в реальность происходящего, и, чтобы убедиться в том, что не сплю, я судорожно вцепилась в её пальцы. Они были ледяными.

Она была неподвижна. Такая родная, и в то же время такая… чужая?

Её очертания расплывались в моих глазах, полных слёз. Я ведь помнила её только в виде образа на фотографии… а мама в реальности отличалась от него.

Бледная, как мрамор, с темными волосами, рассыпавшимися по каменной поверхности. В них уже серебрились седые пряди, а под глазами залегли глубокие тёмные мешки.

Ещё я разглядела складки в уголках маминых губ, отчего её лицо казалось жёстким.

“Немудрено,” – мелькнула в голове отстранённая мысль, – “она же, как-никак, была тут каким-то очень крутым магом…”

И всё же это ей не помогло.

Моё сердце застыло. Холод прокатился по спине, и паника, острая, как нож, вонзилась в каждую клетку. В голове забилась безжалостная мысль: а если это всё? Если это конец, и всем моим поискам так и суждено оборваться тут, на этом неприметном островке посередине ничто фиг пойми, где?!

– Мама… – выдохнула я. Грудь сдавило болью, а руки задрожали.

Я вдруг в ужасе поняла, что очутилась на грани того, чтобы просто сдаться. Положить голову на мамину грудь, закрыть глаза и забыться вечным сном. Чтобы нас больше никто и никогда не нашёл…

– Пожалуйста… проснись… – прошептала я, гладя маму по щеке. Слёзы сами катились по щекам, смешиваясь с дождём из боли и страха.

Я сжала пальцы мамы крепче, словно держась за последнюю нить, которая связывала меня с реальностью. Сердце билось так громко, что, казалось, слышно было его даже сквозь шум Изнанки.

И вдруг что-то всплыло в памяти. Несмело, но настойчиво, отозвавшись секундным уколом в висках.

Древнее заклинание духовного отклика. Из программы последнего курса.

Я знала, что оно сложное, истощающее, что требует полной отдачи, но другого пути не было.