Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2 (СИ) - Сторбаш Н.В.

— Первый брат просил передать: теперь он должен юной госпоже Ли исполнение двух просьб, — вмешался девятый принц. — Если юная госпожа Ли того желает, она может обменять одну просьбу на эту встречу.

— Я желаю.

— Тогда я пришлю вестника, когда всё будет готово.

— Благодарю девятого принца за оказанную милость, — равнодушно сказала я. — И наследного принца тоже.

После недолгого молчания мама принесла девятому принцу извинения и увела меня из Бамбукового двора, оставив мужчин наедине. По пути она снова попыталась понять, зачем мне нужно увидеть Сюэ Сюэ, но я повторяла те же слова, что и раньше.

Всё было так странно. Казалось, вместе с воспоминаниями должна была уйти и боль прошлой жизни, но я почему-то погружалась в кошмар всё сильнее. Это давящее чувство, словно кто-то ходил за мной по пятам, но я никак не могла его разглядеть. Нет, хуже: я даже не была уверена, что за спиной вообще кто-то есть. И эта неопределённость не давала вдохнуть полной грудью, не давала есть и спать.

Я боялась, что забыла нечто важное. Вместе с воспоминаниями я утратила и чувство реальности.

Вестник девятого принца пришел на третий день после его визита и передал подписанное императором дозволение повидаться с молодым господином Сюэ. Отец поехал вместе со мной, не желая, чтобы я спускалась в застенки одна.

Повозка остановилась возле Палаты цензоров, где под землей содержали важных подследственных. Я уже была здесь. В прошлой жизни.

С каждой открытой дверью, с каждой ступенькой я всё глубже погружалась в кошмар тех дней. Когда охранник забренчал ключами, чтобы открыть последний проход, я была уверена: сейчас дверь откроется, и там, на грязной соломе, будет лежать моя мать. Лишь твёрдая рука отца на моём локте удержала меня от слез.

Сюэ Сюэ выглядел не таким жалким, как я ожидала. Даже в длинном белом халате узника он сохранил достоинство благородного господина.

— Господин Ли, юная госпожа Ли, — поприветствовал он нас поклоном, словно бы находился не в железной клети, а на приеме циньвана. — Довольно неожиданная встреча.

Я разглядывала его лицо так, словно видела впервые. Утонченный красавец с ленивой улыбкой, мой муж, мой мучитель, убийца моих родителей, изменник престола. За два года он ничуть не изменился, только сейчас он впервые оказался в клетке для преступников.

Так почему же он совсем не боялся?

— А ведь мои неудачи начались именно с юной госпожи Ли, — заметил Сюэ Сюэ, всё так же улыбаясь. — Я так и не сумел понять, когда же обидел юную госпожу Ли. Почему с первой же встречи ты испугалась? Почему снова и снова вставала на моем пути? Юная госпожа Ли всего лишь цветок с внутреннего двора. Такие цветы годятся для любования, а не для сражений.

— Разве не молодой господин Сюэ начал первым? — спросила я. — Похищение на празднике драконьих лодок. Ложная помолвка. Покушение на управляющего Чжоу. Нападение на наши лавки. А недавно ты намеревался переложить вину за отравление наследного принца на моего отца.

Его глаза резко сузились.

— Откуда ты знаешь? Этого же не случилось. Я не давал распоряжений на этот счет, никто не мог проболтаться.

Отец встал между нами, закрыв меня собой. Даже в клетке Сюэ был опасен, как ядовитый скорпион.

— Потому что я всё это уже пережила, — выпалила я, привстав на носки за отцовским плечом. — И наш брак, и смерть наследного принца, и казнь родителей…

Сюэ задумался на мгновение, а после искренне расхохотался. Он смеялся, пока слезы не проступили на его глазах.

— Так вот оно что! — выдохнул он, наконец успокоившись. — Значит, я всё-таки должен был преуспеть. Мои планы действительно были безупречны. Ты с самого начала знала, кто такой Го Вэньцзюнь. А я ломал голову, пытаясь понять, где ошибся. Я ведь нарочно три года держал Вэньцзюня в провинции. Никто в Линьцзине не мог знать, кто он такой.

Он с силой провёл ладонями по лицу, а когда опустил руки, на его губах снова лежала прежняя ленивая улыбка.

— От всей души благодарю юную госпожу Ли за эту встречу. Мне не хотелось умирать с мыслью, что я был глупцом и неудачником. Теперь я умру, зная, что в одной из жизней добился всего, о чём мечтал.

— Достаточно, — сказал отец. — Лань-Лань, ты получила, что хотела?

Я кивнула, не сводя глаз с Сюэ Сюэ. Несмотря на всё, что я пережила из-за него, рядом с ним я всё ещё ощущала себя кроликом перед змеей. Отец обнял меня за плечи и вывел из подземелья.

* * *

После встречи с Сюэ Сюэ я снова начала есть.

Весь Линьцзин сотрясался от громких событий: уважаемых чиновников бросали в темницы, в домах знатных родов проходили обыски. Четвертого сына императора обвинили в отравлении наследного принца и клевете на девятого принца, а Сюэ Сюэ, сын бывшего левого министра, за подготовку мятежа брошен в темницу.

До меня доходили слухи, что после моего визита Сюэ Сюэ перестал отпираться и раскрыл следователям все свои замыслы, назвал имена сообщников, словно победа в некой прошлой жизни полностью его удовлетворила. Вышел указ о низложении четвёртого принца и разжаловании его в простолюдины. Он лишался привилегий, титулов и имущества и должен был покинуть Линьцзин в течение месяца.

Но основная вина легла на Сюэ Сюэ и его отца. Их назвали зачинщиками заговора и подстрекателями четвертого принца. По императорскому указу они лишались всех рангов, их дома и земли передавались в казну. Женщин, детей и стариков рода Сюэ приговорили к удавлению. Самого господина Сюэ и его сыновей приказано было казнить прилюдно.

В прошлой жизни с моей семьёй поступили так же. Тогда Сюэ Сюэ заставил меня смотреть, как умирает отец, поэтому теперь я должна была увидеть его собственную казнь.

Отец не стал меня отговаривать. Только теперь он понял, через что я прошла. В указанный день мы с отцом и Ли Жуем отправились в юго-восточную часть Линьцзина, на площадь, возле которой росла одинокая ива. Именно там казнили знатных господ, признанных виновными в преступлениях против государства.

С раннего утра вокруг площади собралась толпа. Члены императорской семьи и чиновники высокого ранга могли смотреть на казнь с отдельных помостов, укрытых навесами от дождя и солнца.

Я оделась в белые одежды, которые подражали траурному наряду, но всё же не являлись им. Мне не хотелось оскорбить императора скорбью по преступникам, едва не убившим его сыновей. Но я не могла не попрощаться с человеком, который десять лет был моим мужем.

Отец усадил меня на скамью и отошел поприветствовать знакомых чиновников. Сам император не пришел на казнь, как и его сыновья, и без их присутствия под навесом было довольно шумно. Все чиновники Линьцзина хорошо знали господина Сюэ, бывшего левого министра, а многие были знакомы и с его сыном. Они привели на казнь сыновей, племянников и внуков, чтобы показать, что случается с изменниками и мятежниками.

Вскоре толпа зашевелилась, расступилась, и воины вывели на площадь всех взрослых мужчин рода Сюэ. Их обрядили в грубые холщовые халаты, распустили волосы и заставили идти босиком по грязным камням. Каждому мужчине рода Сюэ повесили на грудь деревянную табличку с именем и преступлением, а к ноге приковали его душевного зверя.

Глашатай развернул императорский указ и начал громко зачитывать приговор.

Я смотрела, не двигаясь и не моргая. Всё происходило так же, как и тогда. Только отец был изрядно измучен пытками, а Сюэ Сюэ даже сейчас держал голову высоко и приветливо улыбался. Он скользил взглядом по толпе, пока не отыскал меня, а потом уже не сводил глаз с моего лица, словно желал убедиться в правдивости сказанных ранее слов.

— Юной госпоже Ли не стоило приходить. Это жестокое зрелище не предназначено для женских очей, — послышался справа знакомый голос.

— Девятый принц, — вежливо отозвалась я, глядя на Сюэ Сюэ. — Мне уже сообщили, что женщины, как капризные цветы, годятся только для любования ими.

— Вряд ли такое определение подойдет юной госпоже Ли. По мнению этого принца, стать врагом юной госпожи Ли — худшее, что может случиться с человеком. Господа на площади подтвердили бы мои слова, будь у них такая возможность.