Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 12 (СИ) - Афанасьев Семён

— Вам в этом кабинете точно делать нечего, — доктор вернула лист пациентке. — Думайте о чём-то другом. Та проблема, с которой вы изначально появились на нашем этаже, на момент утратила актуальность. Позвонить кому-то из ваших близких, чтоб за вами заехали?

— Вот они сами на оба номера наяривают, — Моэко покосилась на вибрирующие во внутреннем кармане смартфоны. — Спасибо ещё раз. Кстати, а вы кто⁈ — присмотревшись, она увидела, что бейдж пуст — ни должности, ни имени, бумажного вкладыша просто не было, да и сам значок был какого-то допотопного образца.

Якудза подобралась, не показывая этого внешне. Женщина, старше меня изрядно, видимых признаков оружия нет — химэ Эдогава-кай непроизвольно соскользнула в рабочий режим. Мышечное развитие так себе; если будем рубиться — она мне не противник.

— Я новая заведующая этим отделением, — собеседница широко улыбнулась, радуясь своему. — Самая молодая в здании. Ногато-сан вышел на пенсию, на свою должность рекомендовал меня. Руководство утвердило.

Моэко качнулась вперёд-назад, не выпуская собеседницу из виду:

— Поздравляю. Если не секрет, что за странный нагрудный знак? — кивок на пустой бейдж типа тех, которые застал в молодости дед Хину, Хьюга Хироя.

— Бейдж первого заведующего отделением, — неожиданно тепло погладила аксессуар врач. — Передаётся по наследству от одного старшего врача другому. Вот иду из конференц-зала в кабинет, распечатать новую начинку — в идзакае я должна быть с ним.

— У вас торжественная часть здесь, а прощальный банкет — в другом месте? — припомнила медицинские обычаи Миёси-младшая.

— Ну да. Как всегда в таких случаях.

— Простите нескромный вопрос, такие мероприятия в этой клинике оплачиваются сотрудниками или из попечительского фонда отделения?

Доктор улыбнулась ещё шире и красноречиво промолчала.

— Примиете частное пожертвование на фонд? В размере стоимости банкета? — уверенно предложила борёкудан.

Не то чтобы она не верила услышанному (всё-таки образование психолога — хорошая штука, также как и своеобразный личный опыт), но в свете последних событий оставлять за спиной непроверенные странности Моэко не планировала.

Уже через пять минут, выходя из нужного кабинета с изрядно похудевшей личной банковской картой, она сообразила: для проверки достаточно было банально зайти на сайт клиники и прочесть новости, а не таскать новую шефиню этажа по максимальному количеству кабинетов её коллег — старательно отслеживая их на неё реакцию.

— Совсем я с ума сошла с этим недосыпом и нервами, — пробормотала Моэко в лифте по пути на парковку.

В машине, коротко переговорив со штурмовавшим её телефон отцом, она вызвала Такидзиро:

— Нужна твоя помощь.

Товарищ не более половины секунды пристально вглядывался в экран:

— У тебя всё в порядке. УРА! Поздравляю! И внимательно слушаю.

— Отец просит твоего совета. Он договорился принципиально в Mitsubishi nuclear systems и теперь подвис вопрос с твоим бывшим сослуживцем.

Решетников, ускакавший после допроса по другим срочным делам, озадачился:

— В чём проблема? Пинка под зад, как проспится — и дело с концом. В том смысле что довезли и высадили, где надо, дальше им займутся другие люди. — Он красноречиво вздохнул. — А когда придут задавать вопросы нам, мы знаем, кого звать адвокатом.

— По итогам беседы в Mitsubishi папа говорит, схема меняется. Человек из дзайбацу…

— Я понимаю, о ком речь.

— … полностью согласился с позицией отца — они там, оказывается, на своём уровне небожителей «этих мелких деталей» даже не знали.

— Учёные всегда витают в облаках, — проворчал товарищ. — И до бренного земного спускаются только если их дёрнуть за ногу. Хорошо ещё, что этот порядочным оказался.

— Примерно так отец и сказал, — кивнула Моэко. — Его собеседник возмутился так сильно, что честно досыпал деталей со своей стороны — говорит, в случае расследования тоже готов отвечать на вопросы и молчать не будет. Раз из хорошего начинания чьи-то руки с грязными ногтями чуть не сделали… ты понял. «И даже титул никого не спасёт — родиной торговать нельзя!».

— К фрагментам Томимацу прибавилась информация с более высокого уровня? — оживился хафу. — Доказательная база резко потолстела?

— Да. Скажу максимально корректно: теперь возможна процессуальная реализация информации без риска для исполнителей, — она смотрела в камеру и не моргала.

Решетников, разумеется, сообразил, о чём речь:

— Вы придумали, как нас увести из-под удара? Приятно. Как?

— А вот это, говорит папа, мне сейчас расскажешь ты. — Следующую пятиминутку она передавала информацию главы подразделения Mitsubishi. — Что скажешь?

— Скажу, что полностью согласен с твоим отцом. С такими деталями теперь можно удалять видеозапись Томимацу с чистой совестью — она больше не нужна. Если пойдёт сам заявлять — будем отвечать в рамках встречного иска, как договаривались, но я не думаю. Я не думаю, что после того, что ты сейчас сказала, это реальный вариант.

— Каким образом лучше это всё подать? Как адвокат понимаю возможные пути, но сейчас после клиники от радости парализовало мозги — читаю строку трижды и не помню первое слово. — Она смущённо вздохнула. — Плюс не спала.

— Припаркуйся, где можно, и заглуши двигатель. Как сделаешь всё — поспи прямо в машине хотя бы полчаса.

— Хорошо. Перечисляй, что делать, ибо я вырубаюсь.

— В новой ситуации забываем про наш «допрос» вообще — Такидзиро уверенно смотрел с экрана. — А реализовывать будем полученную в его ходе информацию плюс то, что твоему отцу рассказали в Mitsubishi.

— Люди отца готовят перечень крючков, — она имела в виду подтверждённые либо легко подтверждаемые компрометирующие факты, которые прямо сейчас сводили в таблицу рядом с соответствующими доказательствами. — Потом? В прокуратуру не можем стучаться по понятным причинам. Ну или дело там и похоронят.

— Те каналы связи, списки агентуры и план встреч — профиль совсем другого органа, не надзорного. Прокуратура мимо, вашу оперативную подсказку она грамотно разыграть не в состоянии, даже если захочет — на другое заточена. К прокурорам с материалом должны прийти авторитетные люди из дознания, а не мы с тобой.

— Говорю же, не соображаю и глаза слипаются. Куда сливаем?

— Речь о государственной измене, — напомнил товарищ. — И о доказанных эпизодах работы налево тех должностей, где это автоматически «угроза национальной безопасности», — Такидзиро процитировал статью закона. — Нам актуально исключить малейшую возможность замалчивания и замыливания. Поэтому сливать нужно параллельно в три адреса.

— Внимательно слушаю, — якудза вооружилась блокнотом с карандашом, благо, припарковаться в тихом месте к этому времени уже успела.

Она чувствовала, что если не записать вручную, инструкции пронесутся мимо засыпающего мозга.

— Информационное агентство общественной безопасности, раз.

— Министерство юстиции? — карандаш завис над бумагой.

— Да, это первые. Вторые: Бюро общественной безопасности Национального полицейского агентства.

— Технично, — она оценила изящество. — Будут конкурировать и контролировать друг друга, заставить их замолчать ни с какого уровня не получится. Кто третий?

— Этим я всё занесу сам, дай мне итоговую инфу, которую подготовят люди твоего отца. Третьи — департамент внутренней безопасности Главного Штаба Сил Самообороны Японии.

Моэко оторвалась от блокнота:

— Это те, кто тебе в своё время укол делал? Помнишь, ты в суде рассказывал?

— Помню. Да, это они. — Видя немой вопрос в её глазах, товарищ пояснил. — В ходе того судебного разбирательства я лично сошёлся с интересными персоналиями из этой конторы. Контакт нет-нет с тех пор поддерживаем, человек за это время в их структуре вырос. Кроме прочего, каждый год клятвенно клянёмся друг другу пересечься на День Сил Самообороны, — он развеселился, — но пока пересеклись один раз. Как раз повод поддержать отношения.