Он потянулся к переговорному артефакту, но рука не слушалась.
Йордан слушал, как умирают его люди, и не мог даже повернуть головы.
Туман просачивался в открытый люк. Он затекал внутрь, как вода, и медленно заполнял машину.
Последнее, о чём Йордан успел подумать: город так и не узнает, что здесь произошло.
А потом стало тихо.
* * *
Туман расходился медленно и как будто нехотя. Катарина стояла рядом, всё ещё держа ладони поднятыми, и по её лицу было видно, что она устала до предела.
А из белой мути постепенно проступало то, что осталось от отряда Тверди.
Два броневика горели, чадя чёрным. Один лежал на боку с развороченной башней. Остальные стояли, изрешеченные так, что борта напоминали сито.
Мои стояли рядом молча. Ильдар снял шлем, вытер лоб, покосился влево и негромко сказал:
— Это слишком опасный дар, чтобы он мог существовать.
Слева стоял Вельз.
Лысый маг был бледен, как полотно, и весь мокрый — работа далась ему тяжело. Рядом маячил Тобиас, который всё время держал вокруг деревни барьер.
Вельз на реплику не ответил. Я лишь усмехнулся.
— Да ладно тебе. Что же тут такого опасного?
Ильдар удивлённо посмотрел и ответил:
— Господин, он заставил всех этих людей перебить друг друга. Это… ужасно.
— Не поспоришь, — я повернулся к Вельзу. — Слушай, а покажи-ка ещё раз. Возьми под контроль любого из моих людей. Вон хоть Родана.
Тот вздрогнул и посмотрел на меня.
— Господин…
— Не бойся, ничего с тобой не будет. Вельз, работай.
Лысый нехотя поднял руку и уставился на гвардейца. Нахмурился. Я чувствовал, как он напрягает свои силы, но с Роданом ничего не происходило.
— Не понимаю, — пробормотал Вельз.
— Что не понимаешь?
— Почему моя магия не работает на ваших людях? Я даже не чувствую его костей!
— Защита, дружище, — улыбнулся я. — У всех моих людей такая есть, даже у деревенских. И раз уж мы об этом заговорили… может, расскажешь, почему на тех ребятах из Тверди никакой подобной защиты не было? Совсем. Вроде элитный отряд, боевые машины дорогущие — и ни у одного нет даже простейшего оберега от магии.
Вельз опустил глаза.
— На мне слишком много клятв, чтобы я мог что-то говорить.
— Ладно, — хитро улыбаясь, кивнул я. — Не переживай. Ничего лишнего я из тебя выжимать не буду.
Всё и так было понятно.
Никто в здравом уме не станет раздавать защиту от магии всем подряд. Особенно тем, кого сам же и держит на поводке.
Вельз и Тобиас — из карательного отряда. Такие приходят на Брошенные земли в том числе и тогда, когда города начинают своевольничать.
Так что вряд ли кому-то из городов будут выдавать такую защиту.
К тому же я уже понял — города связаны с теми, кто сидит на другой стороне порталов. Причём связаны по-настоящему. После живого рогача в подарок Тверди в этом не осталось сомнений.
А я вот защитой своих людей занимаюсь давно и плотно, и не только из благотворительности.
Защитные амулеты — прекрасная позиция в каталоге услуг. Пожалуй, даже самая выгодная позиция. Люди с удовольствием заплатят за то, чтобы не умереть.
А я умею делать интересные вещи. Например, магический камень, который буквально впитывается в тело и оставляет внутри защитный фрагмент. Носить не надо, снять невозможно, потерять нельзя.
Правда, тут есть тонкость.
Такой камень надо подбирать персонально. Учитывая всё, что человек поглотил до этого — потому что если фрагменты войдут в резонанс, клиент получит не защиту, а смерть, и не самую приятную, скорее всего.
— И что дальше, господин? — спросил Ильдар.
Я оглядел горящие машины и пожал плечами.
— А дальше будет весело. Потому что теперь у нас настоящая война с Твердью.
Ильдар мрачно кивнул и пробурчал:
— Ага. И про Мирноград забывать нельзя…
Тоже верно. С Мирноградом у нас отношения, скажем так, натянутые.
Ну ничего. Разберёмся со всеми.
Я повернулся к Катарине.
— Слушай. А можешь завалить непогодой всю местность между нами и Твердью?
Ведьма опустила руки и посмотрела на меня.
— Всю?
— Всю. Дожди, бури, туман — что угодно. Так, чтобы неделю никто нормально проехать не мог.
— Целую неделю? — она задумалась. — Могу попробовать. Только не обещаю, что всё получится идеально.
— У тебя всё получится, — заверил я. — Только, будь добра, не сделай случайно дождь из лягушек.
Катарина фыркнула.
— Это всё бабкины сказки. Да и что толку с лягушек?
— Толк есть, — серьёзно сказал я. — Лягушки прекрасно выманивают жуков. Знаешь, сколько всякой мелочи полезет на такую кормушку? А потом за мелочью придут те, кто покрупнее.
Ведьма поперхнулась.
— Я… я не буду делать лягушек.
— Вот и умница.
Пока она сплетала свою погодную пакость, я стоял и думал.
Время у нас есть. Но теперь оно ограничено.
Твердь шутить не станет. Восемь машин — это серьёзная потеря. К тому же мы с этим городом, если разобраться, конфликтуем уже не первый месяц. Я им статую взорвал и украл накопитель, а главное — они ищут Катарину. Правда, как-то вяло они это делают.
И это, между прочим, очень многое говорит о правителе Тверди.
Судя по всему, он слишком любит своё положение. Поэтому действует аккуратно, потому что понимает: результаты нужны, а провалы — смертельны. Как только пошли неудачи — ты никто.
И наверняка вокруг него хватает желающих занять место.
А значит, тактика простая.
Пришлют следующий отряд — уничтожим. Пришлют армию — уничтожим армию. И так до тех пор, пока Твердь не сообразит, что каждый шаг в мою сторону слишком опасен.
Правда…
Я посмотрел в сторону имения, где в недостроенном тронном зале стоял каменный рогач.
Правда, куш слишком велик.
Так что может и не прокатить.
Значит, надо действовать быстро, до того, как они соберутся с силами.
И у меня есть на этот счёт одна идея…
Будет непросто. Придётся повозиться. Понадобится гора материалов, куча камней и, вероятно, все мои нервы.
Зато этот мир увидит первого голема!
Главное — чтобы после этого меня не объявили врагом всего человечества.
Но что поделать…
Придётся.
Глава 21
Всего десять дней прошло, а я эту стройку уже почти не узнавал. Кто бы мог подумать, что мои люди могут работать так быстро! И ведь даже подгонять их не пришлось. Сами зашевелились после того как наслушались слухов о гигантском жуке и отряде броневиков.
Чем дольше слух гулял из уст в уста, тем больше броневиков становилось. К десятому дню я случайно услышал, что на нас якобы ехало аж пятьсот боевых машин. А храбрый граф Шахтинский их остановил.
Да уж. Приятно, что люди в меня так верят.
Одним утром, когда я осматривал стены, Катарина пришла ко мне, встала в проёме недоделанной галереи и без предисловий заявила:
— Я снимаю непогоду.
— Совсем?
— Совсем, — она потёрла виски. — Ты не представляешь, каково это. Это как десять суток ходить с гирей на шее. У меня голова болит.
— А шея?
— Шея тоже.
— Ладно, снимай, — кивнул я. — Спасибо тебе. Ты нам, между прочим, кучу времени купила.
Она вышла на открытое место, устало взмахнула руками, будто отряхивала пыль с ладоней — и всё.
Через полчаса небо над нами впервые за десять дней стало ясным.
А я стоял и смотрел на то, что мы за это время успели построить.
И, честно скажу, это уже сложно было называть просто имением.
Это уже почти настоящий замок! Небольшой, конечно, но всё-таки замок — с готовыми двумя этажами, с основаниями всех четырёх башен, с толстыми стенами и узкими окнами, которые пока зияли пустыми проёмами.
Внутри уже почти можно было жить. Правда, жить в голых каменных стенах — удовольствие сомнительное.
Так что дальше нас ждала отделка. Побелка, окна, двери, полы, лестничные перила. Где-то стены надо обшить доской — это Макар обещал сделать красиво, «с резьбой, чтоб по-господски». Где-то хорошо бы поклеить обои.
