Сегодня, судя по его хмурому виду, Уинфорд был не в настроении. Хотя, с чего бы это он – приготовления к визиту генеральской комиссии шли полным ходом, да и тренировка драконов в небе явно удалась.
– Виноват, майор Уинфорд, шуткануть немного хотел, – усмехнулся изумрудный. – Само собой, я бы не пустил неопытную кадетку в питомник.
– Весьма неуместная шутка, офицер, – не разделил его настроения Лейтон. – И да, насчет поощрительной звезды кадетке Кук. Так ли вы уверены, что она заслужена?
– Абсолютно заслужена, майор.
– Правда? – ректор повернулся ко мне. – Кадетка Кук, что-то я не заметил, чтобы вы меня приветствовали, как подобает.
Я вытянулась в струнку, четким движением вытянула руку вбок, а затем под прямым углом поднесла ее к воображаемому козырьку. Движение было уже отработано мной до автоматизма.
Придраться Уинфорду тут было решительно не к чему.
– Плохо, кадетка Тесса Кук, очень плохо, – Лейтон скорбно покачал головой.
Нет, ну не сукин сын, а?
Я же идеально все сделала, охреневший совсем!
– Офицер Эльчин, распускайте отделение. Я сам займусь с Кук отработкой этого упражнения. Она должна заслужить звезду, которую вы так великодушно ей начислили.
– Но, майор Уинфорд, на мой взгляд, кадетка прекрасно выполнила приветствие. Мы занимаемся уже три часа, она, должно быть так же, как и другие, устала… – попытался возразить изумрудный. – Думаю, Тессе и остальным кадетам пора отдохнуть и согреться, они неплохо сегодня позанимались...
– Я что-то не понял, вы хотите оспорить приказ вышестоящего по званию? – холодно процедил Лейтон.
– Никак нет, майор Уинфорд, – пробормотал Эльчин, и в его голосе явственно послышалась досада. – Команда, во-о-о-ольн-о-о-о!
Кадеты с облегчением выдохнули, приняв расслабленные позы и поспешили с уже порядком набившего оскомину плаца-9.
И лишь я осталась стоять перед ректором по стойке смирно.
Уходя, некоторые кидали на меня любопытные взгляды. Юнис и Люсиль посмотрели сочувственно.
Но в основном всем было наплевать – Эльчин и правда за три часа всех как-то подзадолбал и кадеты спешили в тепло.
– Вы тоже можете быть свободны, офицер, – не глядя на Рояна, который остался стоять на месте, бросил Лейтон.
Изумрудный взглянул на ректора уже с неприкрытой злостью и тоже пошел прочь.
– И да, офицер. Для вас она не Тесса, а кадет Кук, – бросил ему вслед Лейтон. – Будьте добры соблюдать субординацию.
– Буду, майор, – буркнул Эльчин и тоже ушел, постоянно оглядываясь.
А я осталась на плацу один на один с Лейтоном.
– Тесса Кук, вы как-то плохо и неохотно отдаете честь. Хочу, чтобы вы отдали мне свою честь правильно, – проговорил ректор, не сводя с меня льдистых глаз. – Больше души, больше обожания... начальства. Давайте попробуем в движении.
И сукин сын погнал меня по плацу.
ГЛАВА 60
Подчеркнуто вежливый и отстраненный в этой своей фуражке и накинутом на плечи черном пальто с погонами, в рукава которого он так и не соизволил просунуть руки.
Я знала, что некоторые драконы не испытывают холод, но сама-то я его очень даже испытывала, поэтому мне сложно было поверить.
Четким строевым шагом я ходила вокруг него, воображая себя стойким оловянным солдатиком.
Будь бы я в своем приютском пальтишке – околела б минут черед десять. Но выданная казенная форма неплохо грела, так же, как и ботинки.
Считаю шаги, и ни разу не сбиваюсь.
Раз-два-три-четыре! Раз-два-три-четыре! Раз-два-три-четыре!
За пять шагов до Уинфорда прекращаю движение руками и поворачиваю голову в его сторону, не прекращая движения ногами.
А он смотрит на меня, и я чувствую этот тяжелый, давящий, прожигающий насквозь взгляд.
Он рассматривает меня сверху донизу – волосы, убранные в тугой аккуратный гладкий пучок, мое лицо с излюбленным покер фейсом, фигуру в камуфляжном комбинезоне…
По правде сказать, размер мне попался немного внатяг, форма могла бы быть и посвободнее и не обтягивать так бедра и грудь.
При моей-то диете я худела, но как-то странно – вся худоба шла в талию, а вот бедра и грудь почему-то округлялись.
Главное – забыть об этом неотступном внимании, найти ритм, и я его нашла, так что оловянный солдатик из меня вышел вроде бы неплохой.
Мелкие снежинки уже давно превратились в крупные хлопья снега, засыпающие плац.
Но Уинфорду все нипочем – я прохожу третий, пятый, пятнадцатый круг, и снова и снова отдаю ему честь и в движении и стоя, прежде, чем он приказывает замереть и подходит ко мне.
– Вот теперь упражнение отработано вполне сносно. Хотя, на мой взгляд, звезды ты все-таки не заслужила.
– Как угодно, майор Уинфорд.
– Если хочешь поощрительную звезду – можешь показать мне что-нибудь еще…
Льдистый взгляд направлен, кажется, в самую мою душу, а потом…
Спускается ниже, на грудь.
Что же еще, долбанный сукин сын?!
Сделать сальто-мортале с переворотом? Дурным голосом спеть песню про березоньку? Показать фокус с оторванным пальцем?
Я чертовски устала, проголодалась и замерзла.
Так что засунул бы ты свою поощрительную звезду… Себе куда-нибудь!
– Если вы считаете, что я ее не заслужила, кто я такая, чтобы с вами спорить? – ровно говорю я. – Теперь, когда приветствие отработано, я могу быть свободна, майор Уинфорд?
– Можешь.
Но команды «Вольно» Лейтон не дает, и я так и стою перед сукиным сыном, мысленно проклиная его на чем свет стоит.
– Офицер Роян Эльчин подходил ко мне насчет тебя, – медленно говорит Лейтон. – Он хочет, чтобы я отдал тебя ему. Чтобы ты стала его личной служанкой.
Ректор внимательно смотрит в мое лицо, и я прямо-таки вижу, что он хочет считать мою реакцию.
– Он сказал, что я был с тобой слишком мягок, и ты заслужила хорошую порку. Которой он будет подвергать тебя каждый день.
Лейтон шагнул ко мне.
– Что ты об этом думаешь, Тесса Кук?
– Абсолютно ничего не думаю.
– А вот я думаю, что он врет. Он хочет тебя… – Лейтон, не отрываясь, смотрит мне в глаза. – Ты же в курсе, что Эльчин трахает все, что движется? И ты будешь для него очередным трофеем, который он просто вышвырнет, когда надоешь. Когда ему что-то нужно, он умеет так сладко петь. А ты уже и развесила уши… Да, Тесса Кук?
Молчу, но не отвожу взгляда.
– Так что ты об этом скажешь? – повторяет Уинфорд. – Ты бы хотела служить Рояну Эльчину, а не мне?
Голос Лейтона звучит странно.
А его голубые глаза выглядят темными. Почти черными.
– Я бы хотела не служить ни ему, ни вам… Но кто будет спрашивать моего мнения?
– Верно. Я никогда не отдам тебя ему. И никому другому. Ты будешь служить только мне. Ведь никто не сможет научить тебя так, как я.
Он склонился, оказавшись непозволительно близко.
И внезапно положил руку мне на грудь.
Я и сама не поняла, как это произошло, но в это мгновение вырез почему-то разошелся, открывая шею и полушария груди в простом хлопковом бюстье без кружева.
Лейтон опустил глаза, впившись ими в нежно-алые пятна на моей шее, которые я так тщательно прятала, – следы его засосов.
Не такие возмутительно яркие, как в тот вечер, когда он мне их поставил, и все-таки заметные.
– Пуговица оторвалась, – проговорил он, не сводя алчного взгляда, и я поняла, что он действительно держит в руках пуговицу от моего комбеза. – Нужно пришить.
Вокруг нас хлопьями кружился снег, он оседал на моих волосах но, глядя в его глаза, я не чувствовала холода.
Изнутри поднималась волна огня, рассыпая в разные стороны снопы золотистых искр.
– Теперь, майор Уинфорд, я могу идти?
И сукин сын, в своем репертуаре выдержав долгую паузу, в течение которой пялился на мое лицо, шею и оголившуюся грудь своими глазами-ледышками, нехотя вымолвил.
– Вольно, кадетка Кук.
Меня с плаца моментально как ветром сдуло.
Почти сдуло, потому что за спиной раздался его голос.
