Попаданец в Великана (СИ) - "Redborn"

— Тому, кто дал лекарство?

Рон не ответил. Сестра подождала, но повторять вопрос не стала. Сложила бумагу и передала брату. Утром записку отнесёт мальчишка из тележной мастерской. Посылать знакомого взрослого было опаснее, а на ребёнка, выполняющего десяток поручений в день, могли не обратить внимания.

Рон убрал письмо под рубаху и погасил лампу. В доме стало темно. Отец ещё ходил по чердаку, укладывая инструменты. Сестра шуршала одеждой в соседней комнате. Рон остался возле закрытых ставней. Через узкую щель свет пивной резал улицу жёлтой полосой. Человек, сидящий за крайним столом, наконец поднял кружку, подержал возле рта и поставил обратно, так и не отпив.

Записку принесли после завтрака, когда мы с Игором таскали к складу ящики с оружием и припасами. Компания активно готовилась к выходу, запасая все необходимое. Мальчишку посыльного во двор не пустили. Один из караульных забрал сложенный вчетверо клочок бумаги и только потом позвал меня. Однако стоило моей голове высунуться, как посыльный слегка побледнел.

— Ему письмо? — переспросил дежурный наемник.

— Н…не знаю. Сказали передать Боргу.

— Ну так это он и есть. Давай, чеши отсюда, малец. — стражник повернул мальчика и указал ему на выход.

— Погодите, мне сказали, что я еще должен передать ответ. — видно было, что мальчик и сам бы не прочь уйти, но указания заказчика не позволяли. Караульный пожал плечами и вручил мне записку.

На наружной стороне стояли четыре знакомых знака. Первый урок Мейра всё-таки не прошёл зря: собственное имя я теперь мог узнать, даже если его писала не рука целителя. Остальные буквы я еще не запомнил, а потому текст прочитать не получалось. Я развернул лист и некоторое время честно смотрел на строки. Вдруг знания сами прыгнут в голову от одного желания. Не прыгнули.

— Что это? — спросил подошедший Игорь.

— Послание. Мне.

Наёмник у ворот как оказалось был собратом по безграмотности, а потому пришлось искать того, кто мог бы прочесть письмо. Вейл обнаружился у дальней стены двора. Он стоял перед шестью бойцами своего десятка и разбирал содержимое походных сумок. На земле уже лежали мотки верёвки, крючья, кресало, запасные ремни, короткая лопатка и целая горка холодного оружия, что им можно было нагрузить ещё одну сумку.

— Если я ещё раз найду у кого-нибудь две кружки, — говорил Вейл, взвешивая на ладони помятый медный сосуд, — вторую засуну владельцу туда, откуда её будет очень неудобно доставать на привале.

Кружка полетела в сторону и ударилась о стену. Её хозяин даже не дёрнулся. Я дождался, пока Вейл закончит с сумкой, и протянул ему письмо.

— Десятник, прочитай пожалуйста.

— О, уже любовные письма горожанки писать начали? — Вейл развернул лист и скользнул глазами по строчкам. Лицо его поскучнело.

— Некий Рон просит зайти. Третий дом на зубчатом проезде, возле старой красильни, с тёмными ставнями. Пишет, что дело важное, но на бумаге объяснять не хочет. Кто такой Рон?

— Охотник, который и нашел для нас работенку в вашей компании.

— Нашей компании. — поправил Вейл. — И что, собираешься идти к нему?

День был выходным и никаких тренировок не предвиделось, а потому я был волен распоряжаться свободным временем как угодно.

— Ради подобного мне и выдали документы.

Вейл вернул записку, а я крикнул пацану, что пойду, после чего он тут же убежал в город. Десятник отвёл меня к караульной будке и заставил выложить на стол всё, что я собирался взять. Медный знак, сложенную бумагу с печатями, кошель. Ни ножа, ни хотя бы подходящего камня за поясом у меня не было. Камней, правда, хватало на любой улице, а пустыми руками я оставался опаснее большей части вооружённых людей. Об этом Вейл и без меня знал.

— Знак не прячешь, бумаги держишь при себе, — сказал он. — До вечерней смены возвращаешься во двор. Если стража велит остановиться, останавливаешься. Если какой-нибудь пьяный идиот назовёт тебя скотиной, проходишь мимо. Все понял?

— А если человек сам залезет мне в рот?

Вейл несколько мгновений смотрел на меня, решая в какое далекое эротическое путешествие меня послать.

— Да шучу, шучу. — поднял я руки.

— Второго я бы после такого разговора запер на недельку без жратвы, а не в город отпустил. — проворчал Вейл.

Игор стоял рядом и слышал каждое слово. Лицо у него сразу стало недовольным. Вейл велел караульному записать время и махнул в сторону ворот. Игор пошёл со мной до решётки.

— Зачем Рон позвал тебя? — спросил он, пока караульный снимал цепь.

— Скорее всего случилось что-то плохое. — ответил я, поправляя медную пластину.

— Тогда я должен идти с тобой.

— Два великана привлекут больше внимания, чем один. Да и места для нас обоих в халупе Рона точно не будет.

Игор помолчал, глядя на открывающиеся ворота.

— Хорошо. — пробасил брат и пошел обратно к нашему навесу. Дисциплина и благоразумие у него явно выросло. Глядишь так и настоящим интеллектуалом станет.

Глава 23

За воротами пахло городом. Во дворе тоже хватало дыма, пота, лошадей и помоев, но каменные стены всё-таки удерживали часть запахов снаружи. Теперь на меня навалилась вся смесь разом. Пекарни, навоз, горячее железо, речная тина, рыба, мокрая шерсть и человеческие тела. После леса от такого хотелось чихнуть и забить нос тряпкой.

Улица перед двором была достаточно широкой для двух телег. Пока ворота открывались, возле них успела собраться небольшая пробка. Возчик увидел меня и натянул поводья так резко, что лошадь попятилась, ударив оглоблей по соседней телеге. Люди заорали друг на друга. Я вышел к стене и остановился, давая им разъехаться. Так было быстрее, чем пытаться пробраться напролом.

Первые несколько сотен шагов город следил за мной. Люди замечали серую голову над толпой, потом медный знак на груди и только после этого решали, бежать или просто отойти. Матери утаскивали детей к домам. Один торговец захлопнул ставни лавки прямо перед моим носом, хотя я даже не смотрел на его товар. Другой, продававший ремни, наоборот, выскочил в дверь и долго оценивал мою талию. Наверное, прикидывал, сколько кожи можно продать одному великану. Страх страхом, а жадность в Райсе тоже обладала крепким здоровьем.

Дорогу к старой красильне мне объяснили ещё у ворот. Нужно было пройти вдоль стены, свернуть у площади с колодцем и пересечь рынок. Полной карты города никто не рисовал, но потеряться мне не грозило. Все, у кого я уточнял дорогу очень быстро показывали путь. Всегда бы так, только их голоса нередко давали петуха, но да это никак не мешало. Во всяком случае мне.

Рынок занимал широкую площадь между рядами каменных и деревянных домов. Торговали не только с прилавков. Мешки, корзины и бочки стояли прямо на земле, между ними протискивались покупатели, грузчики и мальчишки с ручными тележками. Моё появление расчистило проход лучше, чем десяток стражников. Я не собирался устраивать экскурсию, но цены интересовали меня не меньше приглашения Рона. Пока мы скрывались, я считал главным богатством мешок золота. Теперь половина этого богатства уже лежала в чужих сундуках в виде залогов, сборов, будущих доспехов и уроков. Оставалось понять, насколько быстро исчезнет остальное, если «Чёрная ладонь» решит, что мы ей не подходим.

У торговца зерном я спросил цену большого мешка ячменя. Передо мной он продал такой же мешок женщине и назвал одну сумму, а мне, рассмотрев знак, потребовал почти на треть больше. Я молча хрустнул костяшками пальцев. Торговец кашлянул и сделал скидку. Вот так бы всегда. Одного мешка нам с Игором хватило бы ненадолго. Крупа была дешёвой по человеческим меркам, но к ней требовались мясо, жир и соль. Копчёная рыба стоила в несколько раз дороже зерна, мясо — ещё больше. Компания закупала всё телегами, держала собственную кухню и брала часть продуктов прямо у поставщиков. В одиночку я бы платил рынку, хозяину жилья, городу и каждому человеку, который соглашался иметь со мной дело. Но даже так выходило, что у меня оставалась еще довольно крупная сумма.