Директриса поневоле. Спасти академию (СИ) - Вайс Адриана

В окнах академии вспыхивает свет.

Правда, это не тот яркий, уверенный свет, что был раньше. А какой-то тусклый, призрачный, болезненный. Он едва разгоняет утренние сумерки, отбрасывая длинные, жутковатые тени. Академия выглядит, как тяжелобольной, подключенный к аппарату жизнеобеспечения.

Но это лучше, чем ничего.

— Готово, — говорит он, и его голос звучит хрипло. — Шунт подключен.

— Спасибо, Райнер, — я подхожу к нему, и во мне борются два чувства: безграничная благодарность и леденящая тревога. — Надолго ли этого хватит?

Он качает головой, и в его глазах нет и тени оптимизма.

— На день. Может, на два, если мы введем режим строжайшей экономии.

Два дня. У нас есть всего два дня. У меня внутри все холодеет.

— О каком режиме идет речь?

— Ну, например, отключить иллюминацию в пустых коридорах. Снизить мощность рун и артефактов, ограничить практические занятия. И еще… — он на мгновение замолкает, — …я бы обесточил пару учебных лабораторий на третьем курсе.

— Почему именно их? — удивляюсь я.

— Скажем так, — он уклончиво отводит взгляд, — там занимаются студенты, которые только делают вид, что работают. Тратить на них драгоценные ресурсы сейчас – непозволительная роскошь.

Я с любопытством смотрю на него. Интересно, откуда у него такая информация? Но расспрашивать сейчас некогда. Я просто киваю, принимая к сведению.

— Хорошо, Райнер. Я приму это к сведению.

— А теперь, простите, я должен спешить, — он отвешивает мне поклон.

— Куда?! — я в изумлении смотрю на него.

— К господину Рокхарту, разумеется, — говорит он так, словно это само собой разумеется. — Решать проблему в кузнице.

Я в шоке.

— Райнер, ты с ума сошел?! — вырывается у меня. — Ты же на ногах больше суток!

Только сейчас я по-настоящему вглядываюсь в него. Под его глазами залегли темные,  круги. Кожа приобрела сероватый, пергаментный оттенок. Плечи опущены, а каждое движение дается ему с видимым усилием. Только глаза все еще горят упрямым, лихорадочным огнем.

— А какие у нас варианты, госпожа ректор? — он устало усмехается. — У нас нет времени отдыхать. Чем быстрее мы решим проблему в кузнице, тем быстрее получим деньги на новый кристалл. Каждый час на счету.

Я хочу возразить, приказать ему идти спать, но понимаю, что он прав.

Его логика – железная.

И мне остается лишь скрепя сердце кивнуть, чувствуя укол вины за то, что я взвалила на этого хрупкого гения такую неподъемную ношу.

Он уходит.

А я, встретившись с подошедшими Камиллой и Лайсией, передаю им его инструкции по режиму экономии, а сама возвращаюсь в свой кабинет. Райнер уехал сражаться на «внешний фронт». А я остаюсь здесь, в осажденной крепости, держать оборону.

Ректор не может просто так уехать, особенно после такого. Кто знает, что еще может случиться в мое отсутствие?

На меня наваливается такая тяжесть, такая бесконечная усталость и ответственность, что хочется просто положить голову на стол и больше никогда ее не поднимать.

Я остаюсь в своем кабинете, но работа не идет.

Я просто сижу, прислушиваясь к каждому шороху, и жду.

Жду Громвальда, жду новостей, жду развязки.

Усталость никуда не делась, но теперь под ней, как раскаленные угли под слоем пепла, тлеет яростный, злой азарт.

Проходит несколько часов. Наконец, дверь в мой кабинет без стука открывается, и на пороге появляется Громвальд. Выглядит он донельзя довольным.

— Готово, — докладывает он, и в его голосе звучит мрачное удовлетворение. — Я обошел всех троих. Скормил им вашу байку. Крючок заглотили все, даже не поперхнувшись.

— Отлично, — я поднимаюсь, чувствуя, как по венам разливается холодная, хищная энергия. Усталость как рукой сняло. — Теперь – засада.

Я хочу видеть лицо этого человека. Хочу посмотреть ему в глаза в тот момент, когда он поймет, что попался. Хочу сама прижать его к стенке и вытрясти из него все: зачем, по чьему приказу, кто еще в этом замешан.

Однако, мы не можем сидеть в кабинете Громвальда. Нам нужна точка наблюдения.

И я знаю, какая.

Рядом с кабинетом магистра-протектора есть старая, заваленная хламом кладовка для учебных пособий. В ее двери есть маленькое, забранное решеткой окошко, через которое идеально просматривается весь коридор.

Мы забираемся туда. Воздух здесь спертый, пахнет пылью и старым пергаментом. Сквозь решетку на противоположную стену падает косой прямоугольник тусклого света.

И мы ждем.

Проходит час. Другой. Третий. Солнце медленно клонится к закату, заливая коридор длинными, причудливыми тенями.

Никто не приходит.

— Может, он и не придет, — шепотом ворчит Громвальд, которому явно надоело сидеть в пыльной темноте. — Может, он умнее, чем мы думаем.

— Придет, — уверенно отвечаю я. — Может, не сейчас, но обязательно придет. Днем по коридорам снуют студенты и преподаватели, так что скорее всего он будет ждать вечера. По крайней мере, так сделала бы я. И, если бы он пришел сейчас, то был бы еще большим идиотом, чем я думала.

Мы ждем дальше.

Коридоры пустеют, тусклый свет магических фонарей становится ярче на фоне сгущающихся сумерек. И тут мы слышим торопливые шаги.

Мое сердце подпрыгивает к горлу. Неужели?

Но в коридоре появляется Камилла.

Она выглядит взволнованной, растерянной.

Камилла проходит мимо кабинета Громвальда, останавливается, смотрит на дверь, потом идет дальше. Через минуту возвращается. И снова замирает напротив двери, нервно теребя край своего платья.

Я напрягаюсь.

Да что она здесь делает?! Она же спугнет нам всю рыбу!

Диверсант, если он наблюдает откуда-то, увидит ее и поймет, что здесь что-то не так. Он затаится, переждет, и весь наш гениальный план пойдет коту под хвост.

Нужно ее убрать отсюда. Немедленно.

Я шепотом говорю Громвальду, чтобы он сидел тихо, и выскальзываю из кладовки.

Стараясь, чтобы мои шаги звучали как можно более буднично, я подхожу к мечущейся по коридору девушке.

— Камилла? — мягко окликаю я ее. — Все в порядке? Ты что-то ищешь?

Камилла вздрагивает от моего голоса и резко оборачивается. Увидев меня, она издает вздох облегчения.

— Госпожа ректор! Слава богам, я вас нашла! — выпаливает она, подбегая ко мне. — Я вас везде ищу! Мне сказали, что вас видели с деканом Громвальдом.

Ее паника, ее широко раскрытые, полные ужаса глаза…

Мое раздражение мгновенно сменяется ледяной тревогой.

Что-то случилось. Что-то очень, очень плохое.

— Камилла, успокойся, — я беру ее за плечи, пытаясь говорить ровно. — Сделай вдох. И объясни, в чем дело. Почему ты меня искала?

— Там… там… — она не может говорить, ее дыхание сбивается. Вместо этого она дрожащей рукой протягивает мне небольшой, аккуратно сложенный листок пергамента, скрепленный восковой печатью с изображением дракона. — Это… это срочное донесение от господина Рокхарта. Оно касается… магистра Валериана.

Рокхарт. Райнер. Срочное.

В голове проносится вихрь самых страшных предположений. Неудача в кузнице оказалась катастрофой? Эдгар в ярости и расторгает все наши договоренности?

Я выхватываю у нее из рук записку. Руки дрожат так, что буквы пляшут перед глазами. Я заставляю себя сосредоточиться.

Почерк Эдгара. Резкий, уверенный, каждая буква – как удар кнута.

Слов в записке всего несколько.

Но от этих слов у меня темнеет в глазах.

Глава 39.1

Я вчитываюсь в короткие, рубленые строчки, и ледяной ужас, сковавший меня мгновение назад, сменяется другим – горячим, полным вины и тревоги.

«Магистр Валериан потерял сознание во время работы. Состояние стабильное. Приезжайте. Э.Р.»

Меня пронзает одна-единственная, острая, как лезвие, мысль, полная вины.

Дура. Какая же я дура.

Я же видела. Я видела его состояние, видела его усталость. И все равно отпустила.