Системный рыбак 6 (СИ) - Шиленко Сергей

Мало.

Я сорвался обратно к туше, набрал вторую миску, влил. Потом третью. На третьей порции розовое брюшко вздрогнуло, и по связи прошла слабая, как первый луч на рассвете, искра.

— Ив, она шевелится!

Марен держала Дину крепко, и правильно делала, потому что в следующую секунду золотистые глаза распахнулись, челюсти клацнули, и маленькая голова дёрнулась к миске так резко, что Марен чуть не выронила питомца. По связи ударило звериным, почти осязаемым голодом.

Дина вцепилась в край миски и всосала остатки крови с таким звуком, будто кто-то пылесосил суп. Подняла морду, облизнулась и уставилась на меня с выражением «И ЭТО ВСЁ⁈»

Я глубоко выдохнул.

— Ты в порядке? — опустился рядом и погладил её по панцирю. Пальцы дрожали, и мне было на это наплевать. — Ты молодец, мелкая. Но ты меня так больше не пугай, слышишь?

В ответ пришла обида: она не виновата, оно само чихнулось, и вообще где рыба?

Заглянул в Систему. Резерв питомца еле тлел на четырёх процентах, но рос, и красное мигание исчезло. Живая. Главное что живая.

— Это я виновата, — Марен отпустила Дину и села на камни, прижимая ладонь к виску. Кровь уже подсохла, но синяк набирал цвет. — Если бы я не выстрелила, он бы не повернулся к нам и не…

— Ты запаниковала, — я не стал её утешать. — Выстрелила от страха, и эта ошибка чуть не стоила Дине жизни.

Марен вздрогнула и опустила взгляд.

— Но хищник девятого уровня в любом случае не стерпел бы чужаков на своей территории, — я смахнул кровь с лезвия ножа. — Так что заканчивай с самобичеванием. Сделай выводы на будущее и лучше подумай, чем ты можешь помочь, чтобы хоть немного исправить последствия.

Марен сжала губы и коротко кивнула. Моя прямолинейность отрезвила её лучше любых успокаивающих речей.

Я повернулся к туше Гребнехвоста, мёртвое тело вспыхнуло в моём восприятии. Энергия в мясе, в костях, в костном мозге, в хрящах была настолько плотной, что казалось — ткни пальцем, и она потечёт сама.

Губы разъехались в улыбке сами собой.

— Ну что, бройлер… Давай знакомиться поближе. Марен, ты знаешь, что ценного можно взять из этой птички, кроме мяса?

Девушка поднялась, подошла к туше и окинула её цепким, профессиональным взглядом.

— Перья. Каждое стоит половину серебряной монеты на рынке в поселении, а у этого здоровяка их сотни три, не меньше. Когти идут на наконечники для гарпунов, гребень алхимики берут для отваров, а шкура годится на лёгкую броню, если правильно выдубить. — Она посмотрела на меня. — Перья надо выщипывать насухо, иначе повредишь шкуру. Мочить нельзя.

— Принято.

Я засучил рукава и взялся за первое перо. Оно сидело в коже плотно, как гвоздь в дубовой доске, и потребовалось вложить силу девятого уровня, чтобы выдернуть его с коротким хрустом. Перо оказалось длиной в локоть, с жёстким стержнем и бурым опахалом, тяжёлое, как кинжал.

Марен встала напротив и тоже принялась за работу молча и сосредоточенно. Её руки двигались привычно, и каждое перо она выдёргивала с аккуратностью, которая выдавала практику: захват у основания, рывок под углом, чтобы не порвать кожу.

— Ты раньше таких разделывала? — спросил я, когда между нами выросла приличная горка перьев.

— Нет. Гребнехвостов из леса не таскают, они слишком опасны, — она выдёрнула очередное перо. — Но рыбу и водяных ящериц потрошу с восьми лет. Принцип тот же: не резать, пока не снял защитные покровы.

Дело шло медленно. Перья сидели глубоко, тварь была огромной, и даже вдвоём мы провозились добрый час, прежде чем один бок оголился целиком. Обнажившаяся кожа оказалась толстой, серо-коричневой, с мелкой чешуёй у основания шеи, и гладкая, почти резиновая на брюхе.

К середине второго часа изматывающей работы Марен перестала вздрагивать, когда я протягивал руку за ножом мимо неё, и начала подавать инструменты раньше, чем я успевал попросить.

Дина, отлежавшись, подобралась поближе и уселась у туши с видом инспектора на производстве. Стоило куску мяса оторваться от кости, челюсти щёлкали с точностью капкана. Один обрезок упал на камни, и Марен потянулась его поднять, но розовая морда уже была там. Девушка отдёрнула руку как от горячей сковородки.

— Она всегда такая?

— Только когда не спит, — я срезал очередную плёнку, и та исчезла в пасти, не долетев до земли. По связи шёл непрерывный поток требований: ещё кусочек, вот этот жирный, нет, побольше, вон тот, с краю!

— Твоя черепаха ест больше, чем трое охотников за ужином, — Марен уже привыкла и убирала пальцы заранее.

— Она не черепаха. И да, кормить её — занятие для терпеливых.

Перешли к шкуре. Я взял акватариновый кинжал — обычный нож скользил по коже как по мылу, и клинок из бледно-голубого металла скользнул вдоль хребта, легко разрезая жёсткую шкуру.

Марен замерла.

— Это акватарин? — голос у неё изменился. Стал тише, осторожнее. — Откуда у тебя акватариновый кинжал?

— Трофей. Достался от одного неприятного родственника, — я продолжил резать, не поднимая головы.

Марен замолчала надолго. Её руки продолжали выдёргивать перья, но движения стали механическими, а взгляд то и дело возвращался к бледно-голубому клинку, который рассекал шкуру зверя девятого уровня как мокрую бумагу. Пространственный перстень, питомец, а теперь ещё и акватарин. Многовато для рыбака, свалившегося с водопада.

Но Марен не спросила, и я мысленно поставил ей плюс за выдержку.

Когда шкура была снята и свёрнута в рулон, а перья собраны в три увесистых вязанки, перед нами лежала освежёванная туша размером с небольшую корову. Гора мяса, костей и хрящей, напичканных духовной энергией до отказа.

Тащить это с собой смысла нет. В перстень не поместится. А вот переработать прямо здесь, на берегу, извлечь всю энергию через Котёл и вогнать в себя…

По оценкам «Духовного Кулинара», энергии в этой туше хватит с большим запасом, чтобы залить мой резерв до самого верха, может быть, даже протолкнуться на следующую ступень.

Сердце забилось чаще.

Нужно успокоиться. Сначала стоит всё приготовить и съесть порцию, а дальше посмотрим, куда это выведет.

Но тут я потянулся за Алхимическим Котлом и вспомнил: он стоит на глиняной платформе посреди плота, а плот оцифрован целиком и убран в системный слот.

Материализовать конструкцию шесть на четыре метра посреди камней?

Хотя… Удочка и острога вызывались только целиком, потому что цельные предметы. Но плот-то собран из десятков элементов. Котёл на нём просто стоял, не прибитый, не приваренный. Что если Система видит его отдельно?

Открыл интерфейс, нашёл ячейку «Экспедиционный плот» и мысленно потянул не всю конструкцию, а только Котёл — как вытаскивают одну книгу из набитого рюкзака.

Ячейка откликнулась. В интерфейсе развернулся список: «Алхимический Котёл (сопряжён)», «Тент (ткань)», «Ящик припасов (порожний)», «Черпак (медный)»… Всё, что лежало на плоту свободно, Система выделяла как отдельные объекты, доступные для вызова.

Ого. Вот это подарок! Теперь понятно куда девается вся эта прорва энергии при помещении плота в слот. На дополнительную отцифровку!

Выбрал Котёл, и тяжёлая железная посудина возникла на камнях передо мной с глухим лязгом. Рунная матрица на стенках мигнула, засветилась ярче обычного, и рядом с названием проступили строки, которых раньше не было: прочность, функция экстракции, бонус сопряжения с интерфейсом управления потоками. Полноценные системные характеристики, будто путешествие внутри оцифрованного слота доделало то, что началось при первом сопряжении.

А ещё это значит, что в слоте плота можно хранить вещи и доставать по одной. Передвижной склад, замаскированный под плавсредство.

Марен уставилась на Котёл, который секунду назад не существовал. В глазах безмолвный вопрос: «Откуда?»

Однако что-либо говорить вслух она не стала. Видимо всё же пространственные артефакты для неё не были в диковинку, хоть она и не ожидала увидеть такой у меня.