Системный рыбак 6 (СИ) - Шиленко Сергей

— Тихо, — прошептал её. — Спрячься за мной.

— Гребнехвост, — прохрипела Марен за моей спиной. — Мы мертвы.

Я смотрел на зверя с прищуром, оценивая противника. Так, масса огромная, перья плотные, когти длинные, но корпус неповоротливый. Рывок на короткой дистанции будет опасен, а вот маневренность…

Тетива щёлкнула у меня за спиной, стрела ударила гребнехвоста в грудь и отлетела как спичка от кирпичной стены. Перья даже не шелохнулись. Вторая стрела попала в шею и отскочила с коротким звоном — наконечник щёлкнул о перьевую броню, и этот звук сказал всё что нужно.

Зверь медленно повернул голову, абсолютно уверенный, что добыча никуда не денется. Маленькие глазки зафиксировали источник раздражения, и массивное тело начало разворачиваться к Марен.

Вот и поговорили.

Двадцать шагов до костра, тридцать до Марен, а между нами бронированная гора, которой только что показали, кого бить первым.

Зверь двинулся к девушке.

Перья на загривке гребнехвоста поднялись и уплотнились, по ним от кончиков к основанию пошла рябь духовной энергии, будто волна по хлебному колосу, и каждое перо налилось тяжестью, обретая матовый блеск стали. Гребень на голове встал вертикально.

Марен бросилась к воде, и через секунду загривок разрядился. Перья ударили веером, десятки бурых снарядов прочертили воздух и врезались во всё, что стояло на пути: в камни, в стволы деревьев, в землю. Массивный ствол принял три пера и лопнул по всей длине, как будто в него воткнули клинья и ударили кувалдой.

Дина осталась стоять там, где Марен сидела секунду назад, у догорающего костра, прямо на пути веера перьев. Её розовое тельце, закованное в тяжёлый панцирь, коротенькие лапки не успели бы оттащить даже на шаг.

Она чихнула.

Купол вспыхнул мерцающей полусферой, и перья влетели в барьер с глухим стуком, который отдался вибрацией по камням у меня под ногами. Снаряды отрикошетили, закувыркались в воздухе и разлетелись во все стороны, а один ударил в валун рядом с Марен и расколол его пополам, куском камня отшвырнув девушку на прибрежные камни. Она покатилась по гальке и затихла.

Купол мигнул раз, другой, как лампочка с плохим контактом, и рассыпался. Дина опрокинулась набок и тоже не шевелилась.

Через связь ударила пустота. Секунду назад оттуда лился непрерывный поток эмоций: чувство голода, любопытство, требовательное ожидание рыбы, а теперь ничего. От ужаса перехватило дыхание.

Гребнехвост повернул голову к упавшему розовому тельцу, и перья на загривке начали подниматься снова, готовясь ко второй волне. Перезарядка!

Я сорвался с места.

Духовная Нить выстрелила из ладони и за полсекунды уплотнилась в хлыст. Руки уже знали эту форму, пальцы помнили тренировку на палубе, и от головы требовалось только одно: направление.

Гребнехвост услышал мои шаги. Массивная туша качнулась вправо, клюв промелькнул над головой, но я ушёл перекатом под его правый бок, ощутив, как воздух над макушкой вздрогнул от удара.

Перья твари всё заряжались, гребень постепенно поднимался. Оставалась секунда, может, две. Зверь развернулся ко мне, перенося массу на левую лапу, правая оторвалась от земли для разворота, и в этот момент я ударил.

Белая нить обвила обе лапы чуть выше когтей, захлестнулась двойной петлёй, и я дёрнул её всем телом, упираясь подошвами в камни. Нить затянулась, обе лапы соединились, и опора исчезла.

Гребнехвост рухнул на бок с грохотом, от которого по берегу прокатилась волна брызг и пыли. Земля дрогнула, перья вздыбились, хвост ударил по камням. Зверь забился, пытаясь подняться, но нить держала, впиваясь в суставы и не давая раздвинуть лапы.

Я одним прыжком подскочил к поверженному чудовищу. Острога материализовалась в правой руке, знакомая тяжесть пяти зубцов ударила в ладонь. Зверь лежал на боку, и там, где гребень стыковался с шеей, перьевая броня разошлась, обнажая полоску незащищённой плоти. Широко размахнувшись, вогнал зубцы остроги в эту щель до упора.

Гребнехвост дёрнулся всем телом, хвост снова ударил по камням, выбив столб искр, и массивная голова рванулась вверх, едва не выдернув острогу из рук. Я упёрся коленом в перьевой загривок, навалился и докрутил древко влево, расширяя рану.

Хрустнуло.

Когти заскребли по камням, оставляя глубокие борозды, и тело твари обмякло. Хвост судорожно ударил ещё раз, уже слабее, и замер.

Выдернув острогу, стряхнул кровь с зубцов и поднялся. Бурая туша лежала на боку в облаке пыли, а вокруг головы гребнехвоста расплывалось тёмное пятно. Я стоял над ним, тяжело дыша. Руки мелко подрагивали то ли от адреналина, то ли от истощающегося резерва.

Плевать на резерв!

Развернулся и рванул к Дине.

Она лежала у раскиданных углей костра, опрокинувшись на панцирь, и розовое брюшко едва заметно вздымалось. Я упал на колени рядом, подхватил её двумя руками и перевернул. Маленькая голова свесилась набок, глаза были закрыты, передние лапки безвольно висели.

— Эй, — я сам не узнал собственный голос. — Мелкая, ну-ка…

Связь по-прежнему молчала. Я уложил Дину на мягкую землю рядом с остатками костра, подбросил хвороста в угли и раздул пламя. Потом открыл интерфейс Системы и нашёл вкладку «Пространство питомца».

Статус мигал красным.

Критическое истощение духовной энергии. Резерв: 0%.

Рекомендация: немедленное восполнение высококонцентрированной духовной пищей.

Ноль процентов⁈

Испугалась, чихнула, и весь резерв ушёл в один рефлекторный щит, который прикрыл и её, и Марен, и меня заодно.

— Это я виновата, — Марен села, прижимая ладонь к рассечённому виску. Из-под пальцев сочилась кровь, левый рукав жилета был разодран, а по скуле расползался багровый след от удара о гальку. — Если бы я не выстрелила, он бы не повернулся и не напал. Это всё из-за меня!

Я не ответил. Я смотрел на Дину, на мерцающий красный ноль в интерфейсе, на розовое тельце, которое десять минут назад требовало рыбу с интонацией маленького тирана.

Потом перевёл взгляд на тушу гребнехвоста, активировал навык Духовного Кулинара, и мёртвая туша подсветилась плотным свечением. Энергии в ней было столько, что мясо, кости и мозг светились на оценке ярче любой рыбы, которую я когда-либо разделывал.

А у меня есть котёл и руки, которые знают, что с этим делать.

— Ну, бройлер-переросток… — пробормотал глухо, глядя на тушу, и достал из перстня поварской нож-топорик. Никуда не убегай!

Глава 18

Нож-топорик привычно лёг в правую руку. Я активировал «Духовного Кулинара» и скользнул взглядом по туше Гребнехвоста. Золотистый контур проступил мгновенно: плотные жгуты энергии вдоль хребта, россыпь искр в мышцах, а по венам текла тёмная жидкость, заполненная духовной силой до отказа.

Кровь. Жидкая, горячая, уже готовая к усвоению. Быстрее, чем любая готовка.

Миска из перстня, взмах ножа вдоль яремной борозды, там, где острога уже проделала за меня большую часть работы. Руки тряслись, и я стиснул рукоять крепче, заставляя пальцы слушаться. Кровь хлынула густой обжигающей струёй, с запахом сырого железа и хвои, и миска наполнилась за несколько секунд. Закрыл рану обрезком шкуры и рванул обратно к Дине.

— Держи её! — я обернулся к Марен, которая уже стояла рядом, забыв и про рассечённый висок, и про разодранный рукав. — На руки, и разожми пасть. Быстро!

Девушка не стала переспрашивать.

Она присела, подхватила Дину обеими руками, и маленькая голова свесилась набок. Марен осторожно разжала челюсть двумя пальцами, обнажив ряд мелких зубов, и я поднёс миску к приоткрытой пасти, наклонив её ровно настолько, чтобы кровь потекла тонкой струйкой.

Первые капли скатились по языку и потекли мимо, по розовому подбородку, на камни. Ничего. Дина не реагировала, голова висела тряпочкой, и связь молчала. В ушах звенело от этой тишины.

Давай, мелкая. Ну же!

Влил ещё, побольше, и ещё, почти грубо, потому что аккуратность сейчас её убьёт быстрее, любой спешки. Тёмная кровь заполнила пасть до краёв, и тут горло питомицы дёрнулось. Едва заметно, почти на грани воображения. Глотательный рефлекс! Я тут же влил следующую порцию, стараясь попадать точно в глотку, и Дина глотнула снова, уже увереннее. Миска опустела, а она по-прежнему лежала с закрытыми глазами, только ноздри чуть подрагивали.