Волчий клан (СИ) - Муллагалеев Валерий

— Здоровье бережете, ваше благородие? — ухмыльнулся тот, что был в обдрипаном пиджаке и в шляпе с короткими полями.

Шляпу он носил единственный из пятерых, словно корону. Все мужики были одинаково плюгавые, но подвижные и резкие от голода и холода. «На шарнирах», — говорили мы про таких ребят раньше.

— Я в гости пришел, — мирно сказал я. — Гуляйте.

— А чего это ты раскомандовался, служилый? У нас тут свои порядки. Коли в гости собрался, то заведено гостинцы раздать.

— Господин ты на балу, а в трущобах — по еблу! — добавил другой.

Все радостно заржали.

— Такие гостинцы у меня есть, — улыбнулся я.

Палаш я обнажать не стал.

Прописал прямой удар в челюсть тому, что стоял напротив. Получилось красиво: он не отлетел, а вздрогнул и свалился на землю. Остальные были к этому готовы, навалились скопом.

Я отскочил в сторону, выстраивая их в линию. Двое сразу столкнулись лбами и выругались.

Того, кто достал кинжал, я выбрал первым. Перехватил запястье, резко загнул — кинжал упал в грязь, и я тут же отшвырнул его сапогом. Дал локтем в шипящую от боли харю, толкнул обмякшее тело в объятья товарищей.

Ядро счастливо заверещало, как собака перед долгожданным выгулом, стало проситься наружу, скрести лапами, повизгивать. «Фу, нельзя, — скомандовал я. — Брось бяку, только когти марать». Оно недовольно заурчало, но потоки Ярости остановились.

Подкравшегося со спины я учуял по запаху так же явственно, как если бы видел его. Ударил наотмашь ребром ладони и попал прямо в линию усов. Мужик всхрюкул и попятился, прижимая ладони к носу.

— Еще вопросы будут? — сказал я, положив ладонь на рукоять палаша. — Сразу скажу, ответ будет коротким.

— Не-не-не! Обознались мы, кажись.

Растолкав валяющегося на земле товарища, мужики начали утекать обратно в подворотню.

— Стоять, — сказал я.

Они замерли.

— Чего, ваше благородие?

— Задолжали вы мне.

— Мы ж случайно, попутали просто, — подал голос мужик в шляпе. Он как раз надел ее обратно после того, как она слетела при падении.

— Нюх вы потеряли, вот что. Придется вам теперь отработать. Дело для вас есть.

— Что еще за дело?

— Как тебя звать? — кивнул я на шляпника.

— Пырь! А так-то Вадим я, ваше благородие.

— Слушай, Пырь. Поработаешь со своими друганами на газету.

— Дык это что ж, газеты раздавать? Обижаете, это для мальчишек дело.

— Наоборот. Не раздавать, а забирать. Тебе понравится. Деньги тебе нужны?

— А то! Всем нужны. Последний хрен без соли доедаем…

— Собирай всех, кого знаешь, Пырь, и топай в город. Газета «Северный правдоруб», номер этой недели, в котором статья про волколака. Твоя задача собрать как можно больше копий газеты. Не важно, где ты увидишь газету — хапай! Забирай у горожан на лавочках, шатай киоски. Тащи оптом прямо от ворот типографии.

— А что такое оптом?

— Кучей. Большой кучей. Только в саму редакцию не суйся. Никого не калечить, стражу не задирать. Подбивай на это дело всех знакомых, стар и млад.

— А…

— Не перебивай. Чем больше газет соберешь, тем больше денег получишь. Скажем… — Я прикинул, сколько весит связка газет. Вес здесь измерялся фунтами и пудами, в фунте было примерно полкило. — За каждый фунт я заплачу по рублю.

— Аж по рублю! — ахнул Пырь.

— Ты уж постарайся. Наберешь стопку до потолка, получишь соответственно. Только смотри не вздумай мне подсунуть другой номер. Плачу только за тот, что с волколаком. Его много напечатали, так что это твой шанс разбогатеть. Можешь даже в уезды заглянуть. Завтра в полдень тут всё посчитаем.

Я сунул руку в карман и извлек горсть медных монет. В сумме было копеек тридцать. Такие деньги добросовестный горожанин зарабатывает за неделю.

— Подставляй корягу, — сказал я.

Пырь протянул ладонь, и я пересыпал в нее монеты. Глаза у Пыря тоже стали как монеты. Остальные мужики зашушукались.

— Аванс, — пояснил я. — Вздумаешь меня кинуть, я приду сюда и эту твою ладонь отрублю. Понял?

— Понял, ваше благородие… — сглотнул Пырь. — Можно начинать?

— Я хрен знает, чего вы стоите и теряете драгоценное время.

Мужики загомонили и двинулись в сторону города, по пути пытаясь поделить аванс. Кто-то забежал в ближайший подъезд и вышел с друзьями.

Я проводил их взглядом и хмыкнул. Удачно я их запряг на сбор макулатуры. Ситуацию с распространением порочащей меня информации это, конечно, не решит, но частично поправит. Всё вперед.

Алексей снимал комнату в одном из домов. На лестничной клетке пахло старой древесиной, половицы скрипели под моими сапогами.

Дверь открылась на стук, и моему взору предстал Алексей. Каштановые волосы были взъерошены, бакенбарды торчали в стороны как усы у кота.

«Дерьмо», — было первое его слово при виде меня на пороге, а затем он сказал:

— Господин капитан, если я скажу, что я тут ни при чем, вы поверите?

— Конечно, Скороход. Я человек доверчивый и открытый. Можно пройти?

— Да-да, разумеется…

Студенческую общагу по сравнению с жилищем Алексея можно было считать царскими хоромами. Здесь был матрас на полу и стол с пишущей машинкой — вот и вся мебель. Беленые стены были заклеены газетными вырезками, рукописными заметками и фотографиями.

— Из газеты к тебе никто сегодня не приходил? — спросил я.

— Нет, а должны были?

— Не должны, но могли и зайти.

— Меня уволили, господин Лютиков.

— Тоже мне новость. Не рассказывай, я в курсе всего. Я пришел за обещанным.

— Увы, моя статья существует только на гранках, в черновиках, — опустил голову Алексей.

— Мне нужны фотки. Они-то у тебя есть?

— Ах вот вы о чем. Да… я подготовил для вас экземпляры не только с вами, но и вообще со всего репортажа.

Он раскопал в ворохе листов на столе стопку фотографий и протянул их мне.

Вот я стою с серьезным лицом на перроне. Вот в кадре хтонические твари. Вот снова я, но теперь в третьей форме. Еще десяток фотографий… Вот мне жмет руку маг-куратор Кашинского уезда — Созонт Антипович Студенецкий, у него ошарашенное лицо, а рядом стоит Свиридов, его тонкие губы сдерживают ухмылку. Последнее фото было сейчас особенно полезным.

— Ништяк, — сказал я. — Замечательные снимки, Алексей. Не зря я собираюсь тебя продвинуть на место главного редактора.

Алексей издал странный возглас — будто курица снесла яйцо. Он откашлялся и проговорил:

— Шутить изволите?

— Я был сегодня в редакции. Познакомился с руководством. Оно мне не понравилось. Раз уж «Правдоруб» зарубил твою статью, то придется идти на крайние меры. Ты хочешь быть главным редактором?

— Ха, — выдавил Алексей неуверенный смешок. — Оно бы, конечно, славно было. Ума не приложу, как это можно провернуть.

— Предоставь это мне. Мой вопрос был другим.

— Ну-у… Если пофантазировать, я бы, конечно, развернулся! Но я не уверен, что справлюсь со штатом. Я новичок, а там бывалые журналисты, матерые… Разве станут они меня слушаться?

Я расхохотался.

— Алексей! Я видел, что из себя представляет сейчашний главред — говно на лопате, если по-чесноку. И он как-то справляется с этой работой. У тебя же характер во сто крат круче.

— Вы так считаете?

— Бляха, раскрой глаза! Когда из портала полезли исчадия, что ты сделал? Побежал в ужасе, как все остальные? Хрен там плавал! Ты зарядил в фотоаппарат пластину.

— Да, это же был великолепный материал…

— Ну ты даешь! Обычно люди прикрывают обстоятельствами свою подлость или малодушие, а ты прикрываешь храбрость. Просто представь, что на твоем месте сделал бы ваш Петр Сергеевич.

Я выждал несколько секунд, пока Алексей не улыбнулся пришедшей на ум картине.

— Вот, — сказал я. — Ты знаешь, как он бы себя повел. Да и большинство. Но ты встал посреди того хаоса и делал снимки. Брызги крови хлестали тебе в харю, кругом рык и крики, мимо зубы мелькают и клыки. А ты фоткал и запоминал.

Алексей вспомнил, что происходило, и передернул плечами от нахлынувших эмоций. Я продолжил: