Иномирная акушерка ее величества (СИ) - Зимина Юлия

— Как матушка? — послышался у самой кровати встревоженный голос Олдена.

Вдовствующая императрица контролировала свое дыхание. Следила за тем, чтобы грудная клетка поднималась и опускалась равномерно, поверхностно, как у человека в забытье. Старалась изо всех сил, чтобы глаза не шевелились под закрытыми веками, выдавая активную мозговую деятельность. Всё должно быть сыграно идеально, чтобы не вызвать у сына ни единой, даже самой крошечной капли сомнений.

— Мы делаем всё возможное, ваше величество, — заученно пролепетал главный столичный лекарь, почтительно склоняясь перед императором. Этот кустистобровый старик уже был заранее, еще вчера ночью, предупрежден тайным письмом с голубиной почтой о том, что нужно будет безропотно подыграть своей госпоже, как и всем его подчиненным, которые остались в столичном дворце. — Организм ее величества борется. У нее сильный жар и периодические судороги. Яд распространяется… Было бы гораздо легче подобрать лечение, знай мы наверняка, какая именно змея укусила ее в резиденции.

Вдовствующая императрица, не подавая признаков жизни, чутко прислушивалась к каждому звуку, к каждому шороху мантии. По тяжелой, вибрирующей интонации сына она безошибочно распознавала: он сильно встревожен. Напуган перспективой потерять мать.

«Переживаешь за меня, мой милый мальчик, — довольно, с ледяным удовлетворением протянула она мысленно. — Пусть ты сейчас этого не понимаешь и упрямо не принимаешь, но знай: я желаю тебе только самого лучшего.  А твоя безродная отщепенка к этому "самому лучшему" не имеет совершенно никакого отношения!»

— Что мы можем сделать? — голос Олдена дрогнул, выдавая его растерянность перед бессилием медицины. — Имеется ли у вас какое-то универсальное, мощное противоядие, которое могло бы облегчить состояние матушки, несмотря на то, что точный вид напавшей змеи нам неизвестен? Вы же лекари императорского двора! Сделайте хоть что-нибудь!

— Я уже занимаюсь этим вопросом, мой император, — вкрадчиво, с показной надеждой ответил главный лекарь. — Мы смешиваем универсальные антидоты на основе редчайших кореньев. Я искренне верю, что у нас всё получится и небеса не оставят нас без своей милости. Обещаю, сделаю всё возможное и невозможное, чтобы сохранить жизнь ее величеству. 

Олден тяжело вздохнул. Постоял у кровати еще пару долгих минут, слушая выровненное, слабое дыхание матери, а затем, видимо, не в силах больше выносить гнетущую атмосферу, тихо покинул покои, сопровождаемый звуком закрывающихся дубовых дверей.

Вдовствующая императрица не шевелилась. Она так и лежала, прикидываясь бесчувственной куклой, пока шаги сына окончательно не стихли в коридоре.

— Ваше величество, — послышался осторожный, заискивающий голос главного лекаря. — Император ушел.

Императрица-мать резко, без малейших признаков слабости распахнула серые, холодные глаза. Она грациозно, одним плавным движением приняла сидячую позу на кровати, откидывая тяжелое парчовое одеяло, и обвела пронзительным, хищным взглядом притихшую толпу.

Среди них не было того самого бледного, трясущегося лекаришки, который помог ей с дозировкой яда и продырявливанием ноги.

Вдовствующая императрица знала. Олден был бы не ее сыном, если бы оставил эту ситуацию без последствий. Она с самого начала просчитала, что император обязательно накажет этого несчастного. Не за то, что тот без дозволения привез ее и всех остальных во дворец — нет. Олден казнит его за то, что он, как личный лекарь, не смог уберечь члена имперской семьи и вовремя устранить последствия змеиного укуса. 

Участь этого труса была предрешена. Смерть. И вдовствующая императрица точно знала, что прямо сейчас он сидит в сырой камере подземелья, дожидаясь плахи. Но она также была уверена, что лекаришка не сдаст ее. Под пытками или без них — промолчит. Ну что же, он отдаст за нее свою жалкую жизнь, а она щедро осыплет золотом его семью, которая будет жить в достатке до конца своих дней. По ее меркам это был вполне равноценный обмен. Пешки должны жертвовать собой ради королевы.

— Сделай вид, что ты круглосуточно, не покладая рук работаешь над созданием сложнейшего противоядия, — холодно приказала она, немигающе глядя на главного лекаря.

Тот смиренно, без лишних вопросов склонил седую голову, безоговорочно принимая ее волю.

— На все вопросы императора или его цепных псов на протяжении последующих двух недель отвечай одно: я нахожусь между жизнью и смертью. Балансирую на грани. Понял? Никто не должен в этом сомневаться. 

— Как скажете, ваше величество! Можете на нас положиться! — покорно ответил главный лекарь, пятясь к дверям вместе со своими помощниками.

Когда они покинули спальню, вдовствующая императрица медленно перевела взгляд на свою главную камеристку, которая застыла у изножья кровати, ожидая приказов.

— Наведайся к министру обороны, — приказала она. — Сделай это тайно, через черные ходы. Пришло время отцу Реджины помочь мне посадить его глупую дочь на трон. Передай ему: пусть наведет смуту в верховном совете. Пустит слух, что внезапное, предсмертное состояние вдовствующей императрицы напрямую связано с тем, что его величество Олден решил перечеркнуть многовековые устои и поселил в своих покоях Аэлину, прогневив тем самым богов и духов предков! Я заставлю его выгнать эту девку не только из своего дворца, но и из своей жизни!

46. Удар на опережение

* Ксандр *

Огромный зал Совета сегодня напоминал притихший, затаившийся террариум. Я стоял по правую руку от императорского трона, привычно держа ладонь на эфесе меча. Мой немигающий взгляд скользил по лицам собравшихся верховных лордов.

На очередной совет стянулась вся столичная верхушка.

Олден сидел на своем троне, откинувшись на высокую спинку. Его лицо было непроницаемым, пока перед ним один за другим распинались министры, зачитывая свои доклады.

— Ваше величество, смею доложить, что урожай в северных провинциях собран без потерь, — монотонно вещал лысеющий министр земледелия, перелистывая плотный пергамент. — Зернохранилища столицы заполнены на восемьдесят процентов, что гарантирует нам сытую зиму.

Олден лишь скупо кивнул, не проронив ни слова.

Едва министр с поклоном отступил в толпу, его место тут же занял один из заместителей главы казначейства — тучный лорд с бегающими глазками и влажными ладонями.

— Что касается сбора налогов с торговых гильдий на южном тракте, мой император, — он льстиво изогнулся, — то план практически выполнен. Но смею напомнить о недавних весенних паводках в западном уезде. Поступления в казну оттуда ожидаемо снизились. Местным чиновникам срочно требуются дополнительные золотые дотации на восстановление торговых дорог и разрушенных переправ...

Я стоял и молча наблюдал за этим парадом. Олден выслушивал рутинные отчеты о дорогах и зерне не перебивая, словно был согласен с каждым словом. Но я, зная его не первый год, был уверен: внутри у императора сейчас всё кипит от ярости. Он осознавал цену этим «паводкам».

Когда последний докладчик закончил свою заученную речь и почтительно поклонился, в зале повисла вязкая тишина. Все формальности были соблюдены. Теперь настало время для того, ради чего они все здесь на самом деле собрались.

Я зорко отслеживал малейшие движения в толпе. Вот лорд Веймар, всегда выступавший негласным лидером оппозиции, едва заметно, воровато переглянулся со своими соседями. Уловив этот короткий обмен взглядами, я подобрался. Сейчас начнется.

Один из советников, нервно кашлянул в кулак, делая шаг вперед из шеренги.

— Ваше величество, — начал лорд Торн елейным, нарочито осторожным тоном, — весь совет, да и вся столица, крайне обеспокоены. Позвольте поинтересоваться здоровьем ее величества вдовствующей императрицы?

Олден сделал медленный, тяжелый вздох, всем своим видом показывая глубокую сыновнюю печаль.

— Пока всё без изменений, — ровно ответил император.