— Здоровья деткам! — улыбались служанки. — Долгих лет жизни!
Я стоял посреди этого радостного, нестройного гомона и впервые за долгое время чувствовал, как с моих плеч уходит чудовищная тяжесть, что давила на них последние годы. Всё. Семь лет страданий моей сестры закончились. Закончились в этот вечер.
— Так, мальчики! — звонко хлопнула в ладоши матушка, привлекая всеобщее внимание. — День сегодня был тяжелым! Никто не успел ни позавтракать, ни пообедать, ни поужинать! Предлагаю устроить большой пир! Не против?
Стражи переглянулись и одобрительно загудели.
— Хорошо! Дрейк, Равен и Лиар — чистить овощи!
— Есть! — гаркнул Дрейк.
— Мирин, Диас и Широн — мариновать мясо! Знаю, вы это хорошо умеете!
— Есть!
— А все остальные — готовить столы и разжигать печь!
Я смотрел, как матушка ловко командует моими парнями, и не мог скрыть улыбки. Она и Лиза. Две женщины, одна другой стоит.
— А я обязательно вам всем помогу, — кивнула матушка. — Но только сначала увижу своих малышей.
Двери покоев распахнулись. Олден тут же оказался перед ними, нетерпеливо переступая с ноги на ногу.
— Прошу вас, ваше величество, — мягко склонила голову Лиза. — Скажу сразу, чтобы вы знали, — она понизила голос, — ее величеству пока нельзя сидеть.
Олден мгновенно напрягся.
— Ничего страшного, уверяю, — Лиза мотнула головой. — Никаких осложнений. И императрица, и детки в полном порядке. А теперь прошу, — она шагнула в сторону, пропуская императора внутрь.
Олдена не нужно было просить дважды. Он переступил порог и замер. На широкой кровати, на боку, лежала уставшая, но невероятно счастливая Аэлина. Каштановые волосы спутаны, влажные от пота, под глазами залегли тени. Но на ее губах — самая нежная, самая теплая улыбка, какую я когда-либо видел у моей сестры. А рядом с ней, под ее заботливо изогнутой рукой… лежали два маленьких свертка. Один кряхтел. Второй тихонько посапывал.
— Мои… маленькие… — выдохнул Олден.
Шаг. Еще шаг. И он сорвался с места, рухнув на колени перед своей женой и детьми. Я видел, как он осторожно, едва дыша, накрыл широкой ладонью маленькую головку сына. И как Аэлина прижалась лицом к его руке.
— Лизонька, — рядом с моим плечом прошептала матушка, по ее щекам снова покатились слезы. — Спасибо тебе, дочка.
От услышанного Лиза опешила. Бросила на меня смущенный взгляд и едва заметно, тепло улыбнулась.
— Я была рада помочь, — тихо ответила она, — матушка.
Я смотрел на нее и не мог оторвать глаз. Видимо, в какой-то прошлой жизни я совершил что-то поистине достойное, раз небеса позволили мне встретить эту невероятную девушку. Из чужого мира. С чужой душой. С чужим именем. Но — мою. Только мою.
ღ ღ ღ КОНЕЦ ღ ღ ღ
