Путь Строителя 16 (СИ) - Ковтунов Алексей

— Какая еще рама? — насторожился он, но тут же тряхнул головой, отгоняя лишнее. — Ладно, запиши пока, сушка не по уставу. Впрочем, про теорию господин Вильмар уже высказался, нечего тут и спрашивать. Переходим к практическому заданию.

— Кирпич класть? — хмыкнул я. — Это могу. Но сразу предупреждаю, впустую материал переводить не дам, кирпич у нас особый, с Основой, за каждый расплатитесь по счету.

— Обойдемся без кирпича, насмотрелся, — он помотал головой и зашагал к пустырю за мастерской. — Вот тебе вводная, мастер. Нужен временный амбар под зерно, до первого снега, на сотню мешков, бригада не больше десяти человек. Как строить станешь? Набросай чертеж, составь смету по материалу, прикинь сроки. Вот, чем настоящий мастер должен заниматься, а не только кирпич класть. Ну так что, какой материал для стен выберешь?

— Доску, — тут и прикидывать нечего, каркасник собирается быстрее любой другой коробки.

— Ха! — Ролт расцвел на глазах. — Из доски! А доску ты где возьмешь, любезный? Ты смету себе представляешь хотя бы примерно? Настоящий мастер обязан понимать, что пускать такой материал на амбар чистое преступление! Может, заодно пугало в шубу нарядим⁈

— Да что не так со сметой? — возмутился я. — Вон лесопилка, слышите? Я ее зря, что ли, строил? Досок у нас хоть жопой жуй, а не хватит, поставим вторую лесопилку.

Повисла немая сцена, молодой застыл с поднятым грифелем, зеваки затаили дыхание, наслаждаясь даром, а Ролт зашевелил губами, гоняя в уме городские цены, и лицо его сползало куда-то вниз вместе с итогами.

— Доска по полтора серебряка… — бормотал он. — Три сотни досок, да еще брус… Это же годовой оброк целой деревни! На временный амбар! Нет, бредишь ты, мальчишка, заговариваешься.

— Ага, вам в городе, конечно, виднее, — я присел на корточки, подобрал подходящую веточку и пустил ее чертить по земле. — Вы пока считайте, а я порисую. Амбар шесть на десять метров, стоит на сваях. Досок уйдет и правда сотни три и десятка четыре бруса, у Ольда в штабелях лежит немногим меньше. Теперь главное, на каждую сваю сверху каменная шляпка, грибом, полями вниз, хоть керамическая, хоть бетонная. Мышь по столбу подняться поднимется, а шляпку кругом не обойдет, и запасы ваши целехоньки. От земли зазор в локоть, доска не гниет, подпол продувается, зерну сухо.

— Ну, допустим… — Ролт скривился, но взгляд от чертежа не отвел. — Допустим, выкрутился. Хотя смета твоя всё равно…

— Это еще не всё, — я дочерчивал на ходу, и амбар обрастал подробностями. — Кровля легкая, под коньком продухи, зерно дышит и не преет. С торца пандус, телега заходит под погрузку сама. И собирается всё на врубках и клиньях, амбар же временный, снег сошел, разобрали и перенесли, куда прикажете.

Оглянулся, а молодой уже стоит рядом на коленях и перерисовывает мое художество к себе на дощечку, от усердия даже высунув язык.

— Не по протоколу! — фыркнул Ролт, отступив от чертежа на шаг. — В гильдейском реестре таких амбаров не значится!

— Так у нас в лесу лабазы испокон веку на ножках ставят! — гулко возразили из толпы, по голосу кто-то из охотников. — От зверья! Дед мой так ставил, и прадед ставил!

Этот довод пробил старика сильнее всех моих новшеств. Про дедов он понимал, уважение к их способам в него, чувствуется, вбили еще в подмастерьях, и дальше он ворчал уже вполсилы, для порядка.

— Ладно… Поставь ему галочку, — велел он молодому и, не давая мне перевести дух, поманил всех за собой. — Тогда другой вопрос, и уже не про амбар.

Вел он меня к складу, благо серые стенки его видны прямо с пустыря. Из земли они поднимаются пока в пояс, поверх торчит опалубка будущей секции, но в отсутствие керамзитбетона пока стройку этажей продолжать не стали. Хотя изначально же камышбетон класть планировали, может так и поступим.

— Вот это у тебя что? — Ролт остановился у стенки и ткнул в нее пальцем.

— Склад. Как амбар, только больше и толще, а еще в нем можно всей деревней отсидеться во время штурма.

— Это я понял, рассказывали уже, — поморщился он. — Я тебя про материал спрашиваю! Жидкий камень льют южные мастера, одни на весь свет, секретов не раскрывают, зато их постройки веками стоят, проверено! А ты, стало быть, сам, догадками балуешься. И как твой известковый поведет себя через год? А через три? То-то же, молчишь, — он подозрительно сузил глаза и понизил голос. — Что хоть подмешиваешь? Золу? Землю какую?

— Щепотку терпения, — не удержался я, а про себя отметил, что дед почти угадал, копает только не с той стороны. Засопел он в ответ до того обиженно, что пришлось сжалиться.

— А сколько он простоит без рун, врать не стану, не знаю, — юлить дальше смысла не имело, и я перешел на серьезный тон. — Только в моем бетоне стоят руны гидрофобизации и восстановления, с ними срок службы неограничен. Сам же бетон с годами лишь крепчает, если молодым его не разморозить.

Свежая заливка, тут я ничего не приукрасил, штука нежная, вода в ней еще не встала в камень, и мороз рвет ее в рыхлую крошку. Зрелому же бетону стужа безразлична, набрал прочность, и хоть зимуй на нем.

— Руны⁈ — старика подбросило второй раз за день, и повыше первого. — В несущем материале⁈ Руны украшение! Они не ра-бо-та-ют, это каждый подмастерье знает! Не по протоколу!

Работают, дед, еще как работают, вон башни надвратные стоят и теплом в лицо отдают, ты же утром мимо них ехал. А молодой пусть строчит, бумаги не жалко, у чужаков без Основы из этих записей всё равно ничего не взойдет, я это еще на солдатской стройке понял.

— Руны у него, как же… — остывал Ролт долго, ворчал под нос, а потом отыскал новый заход и наставил на меня палец. — Ну хорошо. А не станет тебя, кто их обновлять будет, руны твои? Дом должен стоять и без мастера!

— На мой век хватит, — углубляться я поленился. — А там разберемся.

Вопрос, к слову, первый за день, под которым я подписался бы и сам, только ответ у меня давно готов, восстановление в моих связках ухаживает за собой без всякого мастера, а гильдии я про это не докладчик.

— Мастер Ролт, — молодой вдруг поднял руку.

— М?

— А может, это… сходим глянем на лесопилку-то? Если доска и правда такая дешевая, то может, и амбары из нее… ну… можно?

— Вот ты-то куда лезешь⁈ — огрызнулся старший, но пар из него уже вышел. Он побуравил парня взглядом, да настоящей грозы не получилось, и, потоптавшись, старик сдался. — Ладно, пойдем, правда. Самому интересно, что вы там за раму выдумали, а то сказок я нынче наслушался на год вперед.

Производство показывать староста не запрещал, и двинулись мы к реке всем табором, а дорога эта вышла отдельным представлением. Бабка с лотком перехватила нас на полпути и всучила комиссии по пирожку, Ролт заупирался, подношения ему, надо полагать, устав не велит, но пирожок пах сильнее устава.

Лесопилка встретила нас в полный голос, рама ходила вверх и вниз, с хрустом вгрызаясь в бревно, опилки летели по сторонам мелкой крупой, а из-за штабелей громыхал голос Ольда, распекавшего кого-то за смазку. Свежие доски сходили с рельсов одна за другой, весь белый от стружки подручный принимал их и перекладывал рейками.

Ролт встал и замолчал, помятый и давно забытый протокол так и торчал у него под мышкой, грифель у молодого не скрипел, и оба смотрели, как бревно само собой подается на блестящие полотна.

— И сколько же вы… — старик прочистил горло, голос у него отчего-то сел. — Сколько досок в день выходит?

И глаза у него на этом вопросе загорелись впервые за день, у молодого такой огонь с самых канав не гас, а свой Ролт, выходит, лет тридцать продержал под протоколом. Но ведь и правда, такое сподручнее показывать, чем рассказывать. И ведь это далеко не всё, чем мы можем похвастать…