Культиватор Сан Шен III (СИ) - Баковец Михаил

— Ты кто такой? — спросил я, приготовив в руке Водяной Хлыст.

— Машафар Великий Конструктор, — с нескрываемым пафосом ответила мне магическая голограмма. — Первый и последний глава секты Золотых Механиков.

Имя мне ничего не говорило. Но вот название секты упоминала в своём рассказе Бернэм Шефара. Сейчас на небесном острове его уже почти никто не помнит. Секту культиваторов просто зовут — Секта.

— И как ты дошёл до такой жизни, Великий?

— Великий Конструктор! — яростно поправил меня призрак. — Будь вежлив с тем, кто спас твою жизнь.

— Ой ли? — прищурился я. — Это когда же такое чудо случилось?

— Тогда, когда вон та кровожадная сука, что валяется под твоими ногами, задурила тебе голову своей копией. А сама под невидимостью собиралась вырезать твоё сердце, чужак.

— Хм, — чуть отступил я и посмотрел на Аму, лежащую в огромной луже собственной крови и уставившуюся остекленевшим взглядом в каменный свод зала. Вспомнил, как мне показалось подозрительным странное марево вокруг её тела, когда она убрала оружие и попросила прекратить бой. — Пусть так. Но что тебе с того? Зачем встал на нашу сторону и стал виновником смерти своей соратницы?

— Гнойный бабуин ей соратник, а не я! — аж задохнулась в яростном выкрике призрачная голова.

Всё оказалось далеко не так, как считала настоятельница островного Храма и мы. Машафар, получивший при жизни приставку к имени Великий Конструктор оказался тем самым мастером, который когда-то вырвал из тверди земной кусок и поднял за облака. Да, ему помогали десятки соратников и сотни младших членов секты, но основную работу выполнил он. Создал амулеты, напитал их Ци, просчитал технику, которая ими управляла. Он в одиночку управлял сектой и городом, но после создания Небесного Острова ему пришлось отдать другим часть власти. Сначала «поделился» городом. Потом приблизил к себе тех, кого считал самыми верными себе в секте и скинул часть внутренних дел на них. Но не сделал их равными себе, не признал новыми главами секты, а продолжал считать людей простыми помощниками. Гонора у него было как бы не больше, чем у всех виденных мной в этом мире сильных культиваторов. Его личным внутренним девизом был: глава секты един и вечен и он — я.

Поддержка Небесного острова съедала все его силы и время. Амулеты острова пожирали Ци со скоростью огня в стогу сена. Машафар создал новую технику с помощью которой удалось найти мощный дополнительный источник небесной энергии для подпитки острова. Ею оказался ритуал жертвоприношения, который мы сегодня с Канти имели честь наблюдать. Амулет — а им являлся каждый жертвенник — вытягивал всю Ци до капли из любого предмета мира. Разумеется, в простом булыжнике её было ничтожно мало, не хватит даже восполнить энергию амулета. А вот даже в курице Ци было достаточно и для работы жертвенника, и для пополнения амулетов, поддерживающих в небесах остров.

В защиту Машафара стоит сказать, что он практиковал только жертвоприношение животных. Не людей. На них поставил жёсткий запрет. Сколько-то лет всё шло своим путем, ровным, достаточно стабильным и удовлетворяющим и главу секты, и горожан.

Вот только однажды части его приближённых показалось мало… всего. Мало власти, мало силы, мало тех, кто перед ними раболепствует. После чего эта часть совершила переворот. Машафару гонор не дал вовремя заметить признаки надвигающейся угрозы. Из-за своего характера он не имел по-настоящему верных соратников, которые прикрыли бы ему спину, вовремя рассказали про угрозы. А вот бунтовщики этим умело воспользовались. Кого-то подкупили, кого-то запугали, кого-то поманили посулами в будущем, а кто-то просто нейтрально пожал плечами и отошёл в сторону, вспомнив обиды со стороны главы Золотых Механиков. Я уже говорил про мстительность и мелочность азиатов? Вот тут она показала себя во всей красе.

Не буду расписывать всё то, что вывалил на наши с Канти головы призрак из артефакта. Если кратко, то Машафар честно занимал своё место во главе секты и считался сильнейшим небесным практиком на острове. Просто, как говорится, толпой и батьку бить проще. Заговорщики не смогли всё сделать быстро. Полученной форой Великий Конструктор воспользовался на сто и один процент. Понимая, что ему не спастись и не собираясь разменивать свою жизнь на жизни бунтовщиков, он связал душу с главным управляющим амулетом. Без него ни остров не мог летать, ни жертвенники правильно работать. Теперь чтобы уничтожить его врагам потребовалось бы разрушить амулет. А это верная смерть от падения острова.

Тихое противостояние призрака и главарей восстания длилось несколько лет. У последних никак не получалось создать подходящие техники, чтобы запереть бывшего главу секты в амулете и отрезать от управляющих механизмов и Ци. Но и Машафар от подобного существования сильно тяготился. Ко всему прочему он стал испытывать сильную нехватку Ци. Плюс он тяготился от тёмного будущего, которое было уготовано его величайшему творению — Небесному Острову. Бунтовщики уже пришли к мысли, что придётся покинуть его, но перед этим они собирались разрушить управляющий амулет.

В итоге обе стороны нашли в себе силы договориться полюбовно. Бунтовщики не трогают Машафара и не вредят его творению, а он не лезет в управление, играя роль одного из глав секты и бога. Думаю, что Великий Скульптор в бестелесном облике потерял часть своего гонора вместе с гормонами. А то и вообще часть себя. Отсюда и такая покладистость. Да-да, тот самый Младший Бог — это и есть Машафар. И одновременно это ловкий ход ренегатов. Их стараниями появились человеческие жертвоприношения. Ци после такого потекла полноводным ручьём в амулеты и в резерв Машафару. А от него и главам секты. Оказалось, что историю с Ци, которую главы секты жертвовали Младшему богу, нужно было воспринимать с точностью до наоборот. Это вожаки забирали небесную энергию у призрака, а не он у них.

Та шестёрка, которую прикончили на пару я и Канти, были уже третьим составом секты. Увы, но после первого переворота это стало, так сказать, трендом в секте. Едва только на трон забирались новые вожаки, как среди сектантов начиналась подготовка по их свержению. Она занимала годы и годы, порой десятилетия, но результат был всегда один и тот же: старые главы секты погибали, а их место занимали новые.

С Машафаром очень быстро удалось договориться полюбовно. Когда он узнал, что мы даже не из секты и до Небесного острова нам постольку-поскольку, то мигом принял нашу сторону. Хоть и жил он в виде призрака, но знал про остров и секту больше, чем кто-либо. Благодаря его помощи мы быстро и тихо зачистили самых отъявленных мерзавцев на летающем куске тверди. Два дня и власть упала в наши руки. Небольшие шероховатости были, куда же без них, но мы с ними справились. Внутренние склоки на Небесном острове и нехватка ресурсов сделали своё дело. Самыми сильными была упокоенная нами шестёрка, и ещё дюжина человек лишь немного им уступали. Пятеро из них без боя подняли руки, поклявшись не вставлять палки нам в колёса, остальных пришлось ликвидировать.

Ах да, возникло трение с настоятельницей Храма. Та, едва узнав о том, что секта обезглавлена, ринулась наводить свои порядки в городе, и попутно откусить побольше от пирога власти. Пришлось нашим жрецам жёстко поставить её на место.

— Ох, как же хорошо вновь ходить, — пролязгал рядом со мной бронзовый голем. — Ещё бы вспомнить вкус еды и вина. И женщину! Ну, ничего, однажды всё будет. Всеми богами клянусь — будет!

Внутри голема расположился дух Машафара. Таких болванчиков у него было заготовлено несколько штук. Строил он их втайне от глав секты. Если бы не наше появление на Небесном Острове, то через несколько лет Машафар пошёл бы по пути новой сектантской традиции. То есть устроил бы бунт и сверг бы своих недругов. Големы его конструкции в корне отличались от всех обычных. По мощи они превосходили даже образцы из древних времён, когда демоны появились на материке. А главной функцией у них была возможность вселения души древнего артефактора и первого главы секты.