Дурак. Книга 1 (СИ) - "Tony Sart"

И везде получали отказ.

Не помогали ни посулы (хотя тут Отер лукавил, из добротного да ценного у него были лишь вещи, оставленные Цтибором, да несколько мелких отщипов серебра, зимнего заработка, что еще не были выменяны по пути на харчи), ни угрозы. За последнее их так и вовсе чуть не отходили дубьем, чудом ушли.

Удача улыбнулась лишь тогда, когда парень и дядька совсем отчаялись и всерьез полагали дожидаться теплой поры да первых промысловых выходов на воду. Подвернулся в одном чахлом урочище, домов на пять, мужичок. Щуплый, махонький, что твой прокуд[53]. И такой же неугомонный.

— А чего ж не свезти, — брякнул он, отвечая на безнадежно брошенную молодцем просьбу. — Свезу. Только не задарма!

Юноша, который не поверил своим ушам, готов был отдать за такое хоть последнюю рубаху. Он впился взглядом в мужичка, в его темное, морщинистое от северных ветров лицо и ждал, пока тот назовет цену. Но щуплый продолжал править старенькую сеть и лишь иногда с хитрецой зыркал на гостей.

— Что возьмешь? — спустя четверть часа не выдержал Отер, чуть ли не хватая коротыша за грудки.

— Что, что, — пожевал почти беззубым ртом мужичок и хихикнул. — А вот твою замечательную алую шапку и возьму. Уж больно ладная работа. У меня сынка во Вьялище к лету поедет счастья пытать да в какое-нибудь ремесло податься. Так он в такой видной шапке сразу пыль в глаза пустит-то. Все увидят какой справный удалец приехал. Да, за шапку свезу вас к дальним островам.

Боясь спугнуть старикашку Отер все же уточнил негромко:

— Нам бы подальше чуть, добрый человек.

К удивлению парня мужичок не стушевался, не осекся. Причмокнул, размышляя, и протянул:

— Не-е-е, малец. Далече не свезу. Туда никто не ходит, там уже каменные земли волотов.

— Туда нам и надо, — сокрушенно вздохнул молодец.

— Туда даже за шапку не отправлюсь, — развел ручонками щуплый. — Но ты смотри, малец, коль до островов сладим, то оттуда бродами уж легко дойти. А коль там еще лед не сошел, то и подавно добраться можно.

Юноша глянул на дядьку. Тот коротко кивнул. Какой, мол, выбор. Едем, а там уж разберемся. Впервой что ли.

И Отромунд сорвал с головы шапку, сунул ее в ладони возликовавшему мужичку, а уже через час хлипкая долбленка, которую хозяин гордо именовал лодкой, скрежетнула по дну и поплыла прочь от берега.

На борту замерли, кутаясь от ветра в плащи, дядька и молодец. И лишь у рулевого весла гордо правил щуплый мужичок. Донельзя довольный удачной сделкой.

Уж очень ладную шапку выторговал для сына.

Прошло без малого три часа, прежде, чем вдали показалась едва различимая полоска — судя по всему, крайние острова. Отер поежился. Он уже порядком продрог за время плавания. Ледяной пронизывающий ветер умело находил лазейки даже в плотном зипуне, пробираясь до самых костей. От водяных капель, наносимых, казалось, отовсюду, волосы и бородка юноши покрылись коркой инея. Здесь, на севере, зима все еще цеплялась за каждую пядь, а уж на воде и подавно.

За то время, что они плыли, им довелось пару раз чудом увернуться от проплывающих мимо глыб льда, припоздавших за своими белыми сестрицами на пути к Хладному Океяну. Лишь умение щуплого мужичка обращаться с веслом спасло их от неминуемой гибели.

Со временем молодец впал в какое-то полузабытье, устал бояться и лишь мелко подрагивал, сидя на перекладине. Мысли его текли вяло и лениво. Думал он про странные превратности судьбы, которые за короткое время успели помотать чуть ли не от южных окраин Туга чащоб до самых камней севера. Размышлял о всех тех злоключениях, в которые он успел вляпаться. Вспоминал прошлое, кажущееся теперь таким далеким и ненастоящим, и даже образы Избавы, родичей, соседей по улице, все эти с детства знакомые лица виделись размытыми, блеклыми, далекими. Хотя ведь прошло-то всего ничего — осень да зима. Перегон торгового обоза до Сартополя и тот больше занимает, коль верить купцам-толстосумам. А однако ж вон как…

Из паутины раздумий юношу вырвал противный скрежет где-то под ногами и последовавший сразу толчок. Лодка, почти не сбавляя хода, въехала в берег и пробуравила брюхом пологие камни.

Замерла. Да так, что даже корма ее не покачивалась. Юноша, который поначалу хотел накинуться на неуклюжего кормчего, запоздало понял, что мужичок знал свое дело и загнал лохань с разгону неспроста — волна шла такая, что не сделай он того, то нипочем им не вытащить посудину на берег. Быстро подобрав грязную тряпицу, что служила суденышку парусом, щуплый присел на дно лодки и хитро прищурился, отчего все темное лицо его собралось множеством складок.

— Ось острова, малец, — ткнул он куда-то вперед кривым пальцем. — Как и думал, лед там еще стоит. Пешком до берега волотов дойтить можно.

Отер, который все еще не мог взять в толк, когда он пропустил приближение островов, только моргал. Уснул он что ли? Только недавно лишь полоса в туманной дали обозначилась, а теперь глядь, уж на месте.

— Что, развезло? — хохотнул мужичок, будто прочитав мысли парня. — Такое бывает. Иной раз выплывешь куда, лодочка идет своим ходом, а ты вроде на миг только глаза прикрыл, глядь, а уже вечереет. Море, малец, оно такое!

Юноша только кивнул невпопад. Такое оно, значит, море.

— Ладно, нечего мне с вами лясы точить, — засобирался щуплый. — Дотемна обернуться надо, иначе все, не дождется сынок тятю. А вечереет еще рано. Да и волну нагонять стало. А ну, малец, подсоби, вытолкни мою ладью! Х-ха! Навались!

Парень послушно уперся плечом в нос лодки, напрягся, проскальзывая на склизких камнях, и вытолкнул ту обратно на воду. Лохань, которую тут же подхватило течение, споро пошла прочь. Раскрывая парус, мужичок что-то прокричал и помахал рукой, но из-за налетевшего ветра уже ничего нельзя было разобрать.

Молодец помахал в ответ и повернулся к замершему рядом дядьке.

— Вот мы и здесь, — рассеянно пробормотал парень, оглядывая пустынные камни, поросшие редкими низкими елями, белыми от наледи и лишайника.

— Это да, — бросил в ответ дядька, и оба они, сутулясь, двинулись вперед. Чуть дальше виднелась белая полоса прибрежного льда, за которым высились крутые темные валуны.

Земля волотов.

— Мудрено как, — пробормотал Отер, грея руки у костра. — Когда же тут в последний раз люди-то были? Поди, еще во времена богатырей. Как думаешь, дядька?

Бирюк только покивал головой, соглашаясь. Он неотрывно глядел на пляску языков пламени, словно силясь впитать в себя тепло огня.

Лишь спустя час удалось им добраться до самого берега, и не меньше понадобилось, чтобы все же укрыться в глубине редкого леса от пронизывающих ветров, насобирать хоть какого-то хвороста да развести костер. Отогревались долго, не спеша, с чувством. Волоты волотами, погодят великаны северные. Веками ждали, так еще немного потерпят. А вот обогреться после такого заплыва дело важное, не хватало с лихорадкой свалиться. Так что уж лучше лишний час посидим, просушимся, чтобы нутро до самых косточек прогрелось.

Вокруг расплескались сиреневые сумерки, и здесь, в небольшой низине, в рыжем кругу огня было даже уютно. Мерный шум волн, что доносился с залива, казался теперь убаюкивающим и добрым. Одежда давно просохла, ветки в костре потрескивали, то и дело щелкая лопнувшими шишками, да и в брюхе было не пусто — Отер по случаю их приезда на земли волотов расщедрился, достал из старых припасов выменянный еще неделю назад в одном урочище кусок твердого как камень сала. Кое-как порезали да прожевали.

Жизнь потихоньку становилась если не замечательной, то хотя бы сносной.

— Очень чудаковатый мужичок, конечно, — пробормотал Отромунд, зевая. — Свез сюда за какую-то шапку. На такой посудине! Не каждый кормчий в Опашь-остроге пустил бы ладью в опасный путь даже за кошель серебра, а этот… хех!

Дядька, который последние полчаса копался с прорехой в кольчужке, только еще раз хмыкнул, и Отер не стал больше приставать с болтовней. Добавил только:

— Нам же лучше. Давай на боковую что ли.