Зодчий. Книга VII (СИ) - Погуляй Юрий Александрович

— Ты тоже. Уверена, что мне не нужно прислать тебе людей для охраны? Юру точно оставлю с тобой, но Туров, я уверен, найдёт кого-нибудь в сопровождение.

Она помотала головой, не отводя от окна глаз.

— Всё будет хорошо. Развлекайся. Но не изменяй себе, Миша, пожалуйста, — Паулина повернулась ко мне. — Ты лезешь в змеиный клубок. Не стань одним из этих мерзких гадов.

— Ты преувеличиваешь, — усмехнулся я. — Про трость Мухина не забудь.

— Господи, Миша, про неё забудешь… — нахмурилась Князева. — Эта штука стоит баснословных денег, но слишком приметная. Займусь этим только после того, как хорошо спрячу где-нибудь под прикрытием твоего Конструкта, не раньше. Мне бы вообще довезти её, и справиться с собственной совестью. Если продам и уеду в Перуанский Протекторат, любовь моя, то до конца жизни буду наслаждаться вином с видом на снежные горы, и не думать никогда ни о чём кроме удовольствия. Соблазн велик!

— Верю в тебя. И в её ценность тоже верю. Приценись, но не продавай.

Трость Мухина обладала потрясающим Эхом. А ещё в ней была магия, но её секрет раскрыть не удалось из-за слишком высокого ранга кристалла.

— То, что ты в меня веришь — это приятно, — глотнула кофе девушка.

Машина подъехала через полчаса. Попрощавшись с Паулиной, я вышел в коридор. Тень и Снегов застыли у двери. Витязь в шикарном костюме, который выбирал вчера вместе со мной и, надо отметить, потратил много времени, чтобы найти нужный размер. Тень… Телохранительница Князевой стояла так прямо, словно проглотила копьё.

— Береги её, — сказал я красавице. Тень даже не дрогнула, но скосила на меня горящий взгляд.

Белый «Метеор» ограниченной серии, с внешней позолотой вместо хромированных элементов, ослепительно чистый и блестящий — стоял прямо напротив выхода из отеля.

Пока я спускался по лестнице, водитель вышел и открыл передо мной дверь.

— Спасибо.

Он и бровью не повёл, очень ловко оттеснил Снегова и направил того на пассажирское место возле водителя. Получилось гармонично и не дерзко. Профессионал!

— Какую музыку ваше сиятельство предпочитает? — спросил наш провожатый, оказавшись за рулём.

— Тишину.

— Слушаюсь. Если вам что-то понадобится — обязательно скажите. Есть напитки, закуски, обширная коллекция кинофильмов. Расчётное время прибытия шестнадцать часов тридцать минут.

«Метеор» мягко тронулся с места, мимо поползли старинные и прекрасные здания, изящные мосты и гранитные набережные. Через полчаса машина вырулила на скоростную трассу и помчалась на север.

Я размышлял, глядя на то, как проносятся мимо поселения и леса. Я думал о Саше и о Люции, о пленном Назарове и о добыче неодима. О биомодуле и несчастном Рапире. О Светко, Нямко и мануфактурах Онегина, о сгустках Озарения и Очищении.

Но больше всего мне не давала покоя мысль о Тёмном Скульпторе. Которого я не контролировал. Который взялся за людей. Который в следующий раз может решить сделать шедевр из кого-нибудь близкого мне.

Глава 27

Эхо шагов отражалось от белых стен, улетая вдоль просторного коридора в небытие. Идущий по дорогому паркету человек казался совершенно безмятежным. Скульптуры древних героев и мифических созданий провожали его взглядами драгоценных камней. Он шёл мимо шедевров мировой живописи с видом абсолютно равнодушным, хотя прежде мог остановиться у какого-нибудь и подолгу стоять, изучая технику мазков и линий.

Сейчас такого желания не было.

Белые двери, отделанные золотом, распахнулись, пропуская его внутрь тронного зала. Люди, собравшиеся здесь, притихли, и каждый склонился в почтительном поклоне.

Император Российской Империи взошёл на трон и медленно сел, холодно глядя на своих подчинённых.

Пространство вокруг Прасковьи, пожилой женщины, пустовало. Да и сама она, бледная, забывшая про вечное вязание, стояла, смиренно опустив голову. Иоганн Крестовский задумчиво перебирал чётки, наблюдая за соратницей. Ланцов, как и всегда, вытянулся как на параде. Из Седмицы отсутствовал только Кожин. Но он обычно на таких совещаниях откровенно скучал. Задания придворного хрономанта разительно отличались от рутинных государственных дел.

Молчание длилось почти минуту.

— Государь, — дребезжащим голосом произнесла Прасковья, разрушая зловещую тишину. — Я виновата. Простите, Государь.

Старушка с трудом опустилась на колени.

Император смотрел на неё не мигая. Лик его оставался бесстрастным. Седмица безмолвствовала, хотя на лице Лауры, скрытом вуалью, блуждала победоносная улыбка.

— Нападение на поезд, — наконец сказал он. — С применением техники и тяжёлого вооружения. Как будто бы у нас тут Восточная Америка! Среди нападавших полтора десятка аристократов! Организаторы: полковник жандармерии, бандит из провинции и революционер! Последнего, Прасковья, ты считала своим агентом. И я не говорю про три десятка радикалов из революционной ячейки, которую ты «контролировала». Что это: ошибка или предательство?

Прасковья склонила голову ещё ниже.

— Я говорю эти слова и сам в них не верю! — с негодованием произнёс он. — Игры закончились, Прасковья.

— Государь, я прошу принять мою отставку, — торопливо проговорила женщина, руки её дрожали.

— Отставку? Что ж, я принимаю её, — холодно промолвил Император.

Женщина тяжело поднялась с колен и медленно проследовала к выходу, провожаемая взглядами оставшейся части тайной седмицы. Дверь закрылась с глухим стуком. Иоганн перевёл взгляд на правителя. Стоящий у колонны Дмитрий отёр пот со лба платком и шумно вздохнул. Из коридора послышался шум и сдавленный старческий возглас. Иоганн на миг прекратил перебирать чётки, но затем медленно вернулся к этому занятию.

Император выждал паузу, убедившись, что звуки борьбы были услышаны. После чего выпрямился, оглядывая подчинённых.

— Все вы здесь, потому что ваши таланты нужны стране. Потому что ваши таланты нужны мне. Но если вы считаете, что ваше привилегированное положение как-то избавит вас от моего гнева… Уверяю, это мнение ошибочное. Особенно если я найду подтверждения тому, что вы отстаивали интересы врагов государства.

Тишина звенела.

— Прасковья… Была врагом? — вдруг пропыхтел Дмитрий. — Но как же так. Она ведь…

Он умолк, споткнувшись о взгляд владыки.

— Ваше Императорское Величество, а кто займётся мурашами Прасковьи? И можно ли будет им доверять? — спросил Иннокентий. Психомант стоял, заложив руки за спину.

— Сегодня вы всё узнаете. Лаура?

Женщина с лицом, закрытым вуалью, вышла вперёд и склонилась перед Императором.

— Государь, этот поезд был плевком в корону. Позвольте мне начать…

— Подожди, — поморщился он. — Ты слишком торопишься.

— Только ради того, чтобы вернуть благородным людям благородный вид, Государь, — ещё ниже поклонилась Лаура. — Вопрос назрел давно. Нужно действовать.

— Теперь ты торопишь уже меня?

Женщина поспешно промолвила:

— Прошу меня простить, мой Государь.

Император смерил её долгим взглядом и кашлянул:

— А теперь позвольте вам представить нового члена тайной седмицы. Владимир Майклович Грейсмит.

В зал вошёл невысокий человек, уже начинающий лысеть. Одетый в твидовый костюм, который скорее подходил какому-нибудь мелкому чиновнику, он совсем не пытался пустить пыль в глаза. На лице его играла лёгкая полуулыбка, походка была уверенной. Близкопосаженные глаза смотрели пронзительно и будто бы видели душу собеседника. Не больше пятидесяти, острые скулы.

— Добрый день, — слегка кивнул он, оказавшись у трона. Внимательно оглядел каждого из членов седмицы. Дмитрий вспотел ещё больше. Иннокентий подобрался. Голос Грейсмита оказался под стать внешности. Неприметный, тихий и бесцветный.

— Надеюсь на плодотворное сотрудничество, — добавил он. — Во славу Империи, разумеется.

— Простите, Государь, но… Владимир, если я не ошибаюсь, не является дворянином, — пискнул Дмитрий.