В общем, готовились мы серьезно, без дураков. И казалось, все предусмотрели. Но верно говорят: хочешь насмешить бога — расскажи ему о своих планах. Одного мы все-таки не учли. Я поняла это со всей очевидностью, когда в большой зал шато Беранже, заполненный гостями, вплыла мерзавка Соланж.
— Что-то я не припомню, чтобы отправляла тебе приглашение, — с трудом проглотив матерную составляющую фразы, проговорила я.
Соланж усмехнулась.
— По обычаю всякий имеет право поздравить родителей в день крестин и подарить ребенку что-нибудь особенное. Вот и я хочу одарить вашу малышку. Я дарю ей…
Я поймала отчаянный взгляд Робера, увидела, как он сжимает побелевшими пальцами кинжал на поясе и поняла, что не должна позволить ведьме произнести ни слова.
— Молчать!!! — рявкнула я на весь зал, вложив в приказ всю ментальную силу, какая у меня была.
Соланж вынужденно замолкла, но начала как-то подозрительно шевелить руками, будто выплетая паутину заклятья без звука.
Единый, какое счастье, что у меня осталось еще одно, последнее желание!
— Фреди! — вообще-то, я могла не кричать, потому что фея-крестная сидела рядом с нами, на почетном месте у высокого стола и с большим интересом наблюдала за незваной гостьей.
На мой призыв она кивнула и, против обыкновения, не стала возражать.
— Я помню, — сухо проговорила она, вставая со стула, — Еще одно желание. Подумай хорошенько, Иллария, чего ты хочешь.
Но думать времени не было. Иначе ведьма могла закончить заклятье. И я поспешно проговорила:
— Я желаю, чтобы ведьма Соланж навсегда лишилась своей колдовской силы и никогда больше не смогла ее восстановить. Пусть проживет жизнь обычной женщины.
— Принято! — Фреди громко хлопнула в ладоши. — Эта женщина утратила магию навсегда, без возврата. Отныне она просто женщина. А я больше ничего не должна тебе, крестница моя.
Я машинально кивнула, поскольку возражений не имела: в расчете — значит, в расчете. И зачарованно уставилась на Соланж. Утрату магии я рассмотреть не могла, но всем присутствующим хорошо видно было другое — ведьма на глазах утрачивала молодость. Из молодой девицы она становилась все более взрослой женщиной, потом делалась еще старше… и наконец перед нами оказалась старуха лет более, чем преклонных.
Она с ужасом оглядела свои руки, превратившиеся в сухие и узловатые птичьи лапки… попыталась что-то сказать, но от ужаса язык не слушался ее. Или мое ментальное внушение было сильнее, чем я предполагала.
— Выведите ее вон, — велела я стражникам, и повернулась к мужу.
Выглядел он бледновато. Немного успокоился за Арабель, но все еще находился в шоке от подлинного возраста Соланж.
— Это что же, если бы я согласился… — хрипло проговорил он, — … я бы… с древней старухой?
— Мда, — согласился тоже впечатленный Морис. — Что сказать, друг? Тебе крупно повезло избежать этой связи.
— Сдается, здесь едва не случилась завязка новой истории, — с тихим смешком прошептала мне на ухо Фреди. — И мы с тобой не дали ей осуществиться.
— Ну уж нет! — с большим чувством прошептала и я, задрав голову к потолку. — Не будет тебе никакой новой истории! Хватит с нас. Теперь-то уж точно сказочке конец, а кто слушал, — молодец. Ищите себе других персонажей, господин сказочник.
Может быть, мне показалось, но в ответ на мою отповедь среди праздничного шума я услышала довольный смешок. Финал нашей сказочки получился нескучным, и автор остался доволен. Главное, чтобы ему не пришло в голову сочинять продолжение.
