Завидная нервно-тревожная невеста (СИ) - Рогозина Виктория

Алису начало укачивать первой. Она почувствовала, как внутри всё будто переворачивается, и попыталась крепче обхватить сиденье, но это мало помогло. Её лицо слегка побледнело, и она часто моргала, стараясь не показывать, как ей плохо. Рядом Миша тоже начал ощущать, что эта поездка — далеко не такое уж развлечение, как ему казалось вначале. Каждая неравномерная поступь избушки отдавала в животе и голове, и он начал подумывать, как бы остановить эту безумную скачку.

— Как она так бегает… — пробормотал Миша, глядя в окно на быстро мелькающие деревья, которые из-за тряски выглядели размыто. Он бросил взгляд на сестру, которая выглядела ещё хуже, чем он сам. — Тебе нормально, Алис?

Алиса, сжав губы, тихо кивнула, хотя её внутреннее состояние говорило об обратном. Она, как могла, пыталась не ныть и не жаловаться, ведь они отправились в серьёзное приключение, и сейчас нельзя было показать слабость. Но поездка казалась вечностью.

— Терпи, — сказал Миша, чувствуя собственную тошноту, которая накатывала волнами. — Скоро, наверное, остановимся.

Но избушка явно не планировала останавливаться в ближайшее время. Её курьи ноги с глухим стуком вонзались в землю, каждый шаг будто вздрагивал всей конструкцией, и это сотрясало всё внутри. Рядом Алиса закрыла глаза и тихо вздохнула, стараясь сосредоточиться на чём-то приятном, но каждое новое движение заставляло её ощущать, как тяжёлый ком подступает к горлу.

— Миш, может, попросим её помедленнее? — всё же прошептала она, когда наконец не смогла больше терпеть.

Миша задумался. Он тоже чувствовал себя неважно, но как бы он ни жаловался на тряску, понимал, что избушка явно выполняет свою задачу — доставить их как можно скорее. Он тяжело вздохнул и покачал головой.

— Надо потерпеть, Алис. Мы не можем рисковать, — сказал он, хмуро глядя в окно. — Чем быстрее доберёмся, тем лучше.

Алиса сжала подол своей одежды, пытаясь успокоиться, и кивнула. Мурлыкающий Кот Учёный уютно свернулся у неё на коленях, явно не испытывая таких проблем, как дети. Возможно, даже зная, что для него этот транспорт был вполне удобен.

Избушка всё продолжала мчаться вперёд, не сбавляя скорости, а дети пытались выдержать это путешествие, понимая, что им предстоит испытание — не только физическое, но и моральное.

Глава 36 Кощей Бессмертный: судьба и проклятие

Утро началось с тихого шороха возле кровати, и я медленно открыла глаза. В комнате царил полумрак, сквозь тяжёлые занавеси едва пробивались первые лучи солнца. Чернавка Злата стояла у изголовья, держа в руках кувшин с водой и белоснежное полотенце. Её глаза расширились от ужаса, когда она поняла, что случайно разбудила меня. В её взгляде читался страх, словно она ожидала наказания за свою поспешность.

— Простите, госпожа, — робко прошептала Злата, её руки дрожали, и несколько капель воды плеснулись на пол. — Я не хотела...

Я улыбнулась ей, пытаясь успокоить, и поднялась с постели.

— Всё в порядке, Злата, — произнесла я мягко. — Даже хорошо, что ты меня разбудила. Сегодня предстоит много дел.

Её лицо сразу прояснилось, но тревога всё ещё оставалась в глазах. Видимо, в прошлом ей не раз приходилось сталкиваться с жестокими хозяевами. Я протянула руку и нежно коснулась её плеча, показывая, что ей не нужно ничего бояться рядом со мной.

— Спасибо, что ты пришла, — добавила я, принимая кувшин с водой.

Злата тихо кивнула, всё ещё не осмеливаясь поднять на меня глаза. Она поставила кувшин на столик и подала мне полотенце, а я принялась умываться прохладной водой. Вода была бодрящей, и с каждым прикосновением она смывала с меня остатки сна, возвращая ясность мыслей. В голове уже начали роиться планы на день: встреча с Кощеем, необходимость тянуть время и добиваться своих целей. Это был лишь первый шаг на долгом пути к освобождению тех, кто был заключён в его темницах.

Когда я закончила, Злата тихо стояла в стороне, словно боясь помешать, и я снова поблагодарила её.

— Сегодня будет важный день, — сказала я, глядя на чернавку. — Ты поможешь мне подготовиться?

— Конечно, госпожа, — с готовностью отозвалась Злата, улыбнувшись чуть шире.

Пока я медленно умывалась прохладной водой, которой чернавка предусмотрительно наполнила кувшин, она бесшумно возилась с сундуками, готовя для меня наряд на сегодняшний день. Я уловила её плавные движения, будто каждый шаг был хорошо отрепетирован, словно она боялась нарушить тишину и нарушить мой покой. Злата открыла массивный, резной сундук, и оттуда, словно из глубин древних лесов, вынесла сарафан, который мог бы затмить любое сокровище.

Наряд был глубокого тёмно-зелёного цвета, как лес в полумраке, где между кронами едва пробивался свет. На ткани ярко выделялась золотая вышивка, изображающая могучие деревья с запутанными корнями, и птицы Сирин с их гордыми крыльями, сверкающими серебром. Каждая деталь в вышивке напоминала о древних легендах — узоры на рукавах были настолько мелкими и изящными, что они казались сотворёнными магией, а по подолу рассыпались цветы, похожие на звёзды, распустившиеся под покровом ночи.

Злата осторожно разложила сарафан на широкой деревянной скамье, старательно расправляя каждую складку, как будто прикасалась к самому Лукоморью. Ткань мягко переливалась в свете утреннего солнца, пробивавшегося через небольшое окно, и я невольно залюбовалась этим великолепием. Сарафан был не просто одеждой — он был символом моего происхождения, моей силы и цели. Его богатая вышивка рассказывала историю о моей царской крови и напоминала мне о том, что я здесь не случайная гостья.

— Госпожа, — прошептала Злата, её голос дрожал от волнения. — Я выбрала этот сарафан для вас. Он отражает ваше величие... и вашу мощь.

Я медленно подошла к наряду, чувствуя, как сердце застучало чуть быстрее. Провела рукой по бархатистой ткани, ощущая её прохладу и вес. В каждом стежке чувствовалась забота и мастерство, как будто это не просто платье, а доспех для нового дня, полного опасностей и испытаний.

— Прекрасно, — сказала я с мягкой улыбкой, заметив, как Злата прижала руки к груди от радости. — Ты сделала правильный выбор.

Я знала, что в этом сарафане должна предстать перед Кощеем Бессмертным, а значит, всё было важно: каждая нитка, каждая деталь. Я должна была выглядеть так, чтобы он не сомневался в моей власти и происхождении, чтобы он помнил, что перед ним стоит не просто невеста, а царевна, которая намерена диктовать свои условия.

— Поможешь мне? — мягко спросила я у Златы, заметив её готовность услужить, как она кивнула и бережно принялась помогать мне облачиться в этот великолепный наряд.

Ткань, мягко скользящая по телу, обвивала меня, как шелковая сеть, и я почувствовала, что готова к новому дню, полному интриг и испытаний.

В дверь раздался негромкий стук. Злата напряглась, замерев рядом со мной, как будто догадывалась, кто стоит за ней. Я лишь слегка повернула голову, и дверь тихо приоткрылась. Вошёл Кощей Бессмертный — величественный, словно сама ночь. Его черное одеяние на этот раз напоминало доспехи, но мягкие, гладкие, словно ткань сливалась с его телом. В глазах, холодных и проницательных, читалось что-то первобытное, древнее.

Злата быстро опустила голову, как будто стараясь сделаться незаметной, но Кощей одним движением руки жестко приказал:

— Оставь нас.

Голос его был негромким, но весомым, словно камень рухнул в тишину комнаты. Чернавка кивнула и, не смея поднять глаза, поспешно покинула помещение, оставив меня с Бессмертным наедине.

Он подошёл ближе, его шаги были тихими, почти бесшумными, как будто он не касался земли. Кощей окинул меня долгим, изучающим взглядом, медленно пробежав глазами по каждой детали моего наряда. Его тонкие губы слегка растянулись в улыбке, но в этом жесте было больше восхищения и одобрения, чем настоящей теплоты.

— Ты великолепна, — произнёс он низким голосом, словно заключая в этот комплимент нечто большее, чем просто восхищение внешностью. — Этот сарафан… тебе очень идет.