Сон Разума (СИ) - Француз Михаил

— Возможно, — хмыкнул я. — Но, после поражения, «Красный», да и весь мир, сделают всё, чтобы тебя раздавить! Ты слишком сильно всех напугал: тебя будут гнать, как бешеного зверя, не давая остановиться и передохнуть ни минуты!

— Но ведь, и тебя вместе со мной! — очередной раз, падая изрубленным, возмутился Кащей.

— Я? Мне плевать! Я и так заперт в собственном теле тобой, как в тюрьме. Хоть, какое-то развлечение будет.

— Ты!.. — выдавил сквозь сжатые зубы Кащей, восстанавливая половину тела, сожжённую новой атакой китайца, которые, кстати говоря, становились всё более мощными и результативными. Он ведь тоже, не просто бездумно пинал меня, а приспосабливался, подбирал наиболее эффективные воздействия, искал и использовал слабости.

— Хм? — задумчиво сообщила Кащею тень, потирая подбородок. — А ведь, если так и дальше пойдёт… то он, в конце концов, пожалуй… и прикончить тебя сможет…

— Не меня, а нас! — зло рыкнул мой «напарник», восстанавливая теперь другую половину тела.

— Тоже не худший вариант, — ухмыльнулся я. — «Лучше ужасный конец, чем ужас без конца» — слышал такое выражение? Я смерти давно уже не боюсь — мог бы сообразить, просматривая путь моего «восхождения» к Императорскому Трону. Я-то с самого начала, против всего мира воевал. Точнее, он против меня. Мне не привыкать. А вот тебе, дорогой «учёный», очень надолго придётся позабыть о тепле и спокойствии своих лабораторий. Если не навсегда.

Не знаю, могу ошибаться, но, по-моему, Кащея сломал именно последний мой аргумент. Тот, который о лабораториях. Ведь, смерти он, похоже, боялся уже даже меньше, чем я сам… Или просто умело делал вид, что не боится. А! Нет! Я понял: он надеется на то, что после нашей смерти останется его легендарная «иголка», которую потом смогут воткнуть кому-то другому! Именно поэтому, в свою смерть он до конца-то не верит.

— А на «иголочку» можешь не рассчитывать: Кобаяси и всю его клику Разумников «Красный», не будь дурак, под нож пустит первыми. Уверен, он уже приказал своим людям с них глаз не спускать.

— Обломается… — рыкнул Кащей. Правда, без прежней уверенности.

— Ты так думаешь? — мыкнул я. — Есть среди твоих ребят кто-то сильнее тебя в Менталистике? Молчишь? А ведь даже ты этого «Красного» толком пробить не можешь.

— Он под Артефактной защитой, — буркнул Кащей.

— От Ментала? А, разве такая есть? — удивился я.

— Значит, есть, — рыкнул мой «напарник», лишаясь всей нижней своей половины и срочно принимаясь её восстанавливать.

— Занятненько, — проговорил я. — Тогда, тем более…

— Ладно! — воскликнул Кащей. — Чего ты хочешь⁈

— Ещё спрашиваешь? -хмыкнул я.

— Ты же знаешь, что я не могу тебя отпустить! Не не хочу, а не могу!

— Дурак! — оборвал его я. — Петь я хочу! Петь! Обещай мне концерт, и я его грохну.

— Концерт? — тут же упёрся Кащей.

— Ладно, не концерт, — согласился я. — Ну, хоть пару песен!

— Одну! — отрезал он.

— Хорошо — одну, — со вздохом согласился я.

— И не потом, а прямо здесь, на полигоне. Только для тех, кто тут ещё остался! — продолжил настаивать он. Видимо, не хуже меня понимал, насколько непредсказуемо опасны могут оказаться мои «песенки», если дать мне серьёзную, многотысячную аудиторию.

— Тогда, две! — начал наглеть я.

— Р-р-р-р!!! — только и услышал я в ответ.

— Ну, сам его, тогда, убивай, — «обиделся» я.

— Ладно!! — окончательно сдался Кащей. — Убей уже его, наконец!!!

— «Руль» давай, — примирительно сказал я. И тут же почувствовал, как ко мне вернулся контроль над моим телом. Контроль, по которому, я так соскучился.

А в следующее мгновение китаец замер в недоумении, так как его меч, летевший, чтобы очередной раз раскроить мне голову, замер, зажатый между двумя пальцами моей свободной левой руки.

— Достаточно, — растянув губы в предвкушающе-маньячной усмешке, сказал я, неторопливо поднимаясь с земли, точнее, с пышущей жаром стеклянистой поверхности, в которую наш бой успел превратить окружающую землю.

Я отпустил, китаец освободил свой меч и отпрыгнул на шаг. Я поднял правую руку, пафосно растопырив пальцы. Китаец напрягся. Но в неё всего лишь влетел оброненный раньше Кащеем меч.

— Было весело, но пора заканчивать, — сообщил я китайцу, воплотив на лезвии своего меча тонкую пламенную плёнку… ярко-алого цвета. Не белого, как раньше, а алого — как у него самого. И это простое действие шокировало китайца настолько, что он невольно отступил на шаг назад.

Моя улыбка стала шире, а всё моё тело окутал слой сконденсированной из окружающего воздуха воды, который пробежался по нему, а затем опал, оставив на мне вместо тех обгорелых обрывков, в которые превратилось моё прежнее одеянье, красивый чёрно-красный, расшитый золотыми драконами китайский «халат», точно такой же, какой был надет на самом китайце. С той только разницей, что на нём был золото-чёрный с красными драконами, а на мне: чёрно-красный с золотыми.

А дальше… Дальше было около десяти секунд чистого наслаждения, когда я сражался на мечах с равным… и даже несколько превосходящим по силе противником. Умелым противником!! Кто никогда не занимался Боевыми Искусствами, тому этого чувства ни за что не понять.

Десять секунд… Потом, я обратился к Стихии Молнии, и стал… намного быстрее, разом перешагнув всю нашу разницу в силе.

Молниеносный, пожалуй, так бы не смог — ему не хватило бы мастерства, многоопытный «Красный Император» мог его, чисто за счёт техники, подловить. И у него бы то даже получилось… Но я — сам уже давно Сянь. Сянь со скоростью Молнии, силой Земли, яростью Огня, неуязвимостью Воды. Что мог противопоставить мне, пусть и очень-очень старый, но всего лишь Сянь Огня?

Не говоря уж о чите в виде «петли», в которую я мог бы уйти в случае самого неудачного развития событий… хотя, нет — не мог. Кашей не позволил бы мне умереть. Он обязательно успел бы перехватить управление и «излечить» любые, даже самые «смертельные» раны — на то же он и Бессмертный.

Не потребовалось. Ещё секунда сверх предыдущих десяти, и две половинки разрубленного сверху вниз ровно посередине «Красного Император», правая и левая, медленно падают на раскалённую поверхность, чтобы тут же быть там сожжёнными Белым Пламенем и осыпаться невесомым пеплом, который подхватывает лёгкий порыв ветра и уносит куда-то в даль.

— У кого-то ещё есть лишний миллион золотом? — обратился я со своей улыбочкой в пространство, точно зная, что меня снимают успевшие прилететь на смену уничтоженным предыдущим, новые беспилотники с камерами. Которые транслируют мою пафосную рожу на весь цивилизованный и не очень мир…

* * *

Глава 25

* * *

Миллиона, почему-то, хоть и совершенно ожидаемо, ни у кого не нашлось. Наверное, «в других штанах оставили». Ну, да и ладно. Не больно то и хотелось. В конце концов, не может так сильно везти, чтобы в один и тот же день, обнаружилось сразу два настолько хороших и понимающих человека, которые решат безвозмездно поделиться со мной такой крупной суммой. Всё ж, деньги не из воздуха берутся — их ещё заработать надо.

Когда я, одним молниеносным (в прямом смысле этого слова) прыжком, ещё не остыв толком после боя, скакнул прямо туда, где устроились согнанные первым буйством стихий наблюдатели, все, кто там был, не сговариваясь, вздрогнули. И даже отступили на шаг, ничуть не устыдившись такой своей первой реакции.

А чего стыдиться? Реакция вполне естественная — сложно не дёрнуться и не перепугаться, когда прямо к ним, из ничего, из воздуха, с характерным щелчком дуги высоковольтного разряда, шагает высокий, широкоплечий и совершенно безумно улыбающийся человек с обнажённым мечом в одной руке и ножнами от этого меча в другой — да, умудрились как-то уцелеть во всей той свистопляске, которая происходила в центре полигона, ставшего нынче сплошной выжженной пустыней, покрытой сверху мутной и неровной стеклообразной коркой.