Плюшевый: предтеча (СИ) - Плотников Сергей Александрович

Итак, возможность вернуться меня не волновала. Но настроение, как только организм привычно справился с эйфорией Междумирья, упало ниже плинтуса.

С одной стороны, я почувствовал дикую усталость — бессонная ночь, пара часов отдыха в резиденции, драки, колдовство — все это доконало даже выносливость молодого, усиленного магией тела адепта Школы Дуба. С другой… я вдруг понял, что загнал сам себя в ловушку. И я не имею в виду ловушку метакосмоса.

Когда мы с Алёной обсуждали наши планы в зависимости от действий императора, моя жена спросила:

— А что если Лимарис пойдет по самому тупому пути? Не захочет договариваться, тянуть время и балансировать империю на краю гибели? Что если пойдет на открытое военное противостояние?

— Увы, но, похоже, все к тому идет, — вздохнул я. — Тогда… что ж, тогда, боюсь, начнется война всех против всех. Провинции столкнутся друг с другом в попытке отжать дополнительную территорию, торговые маршруты или влияние. Последствия голода приведут к росту числа беженцев и бандитов. Настанут тяжелые времена. И тогда все, что мы сможем сделать, — это постараться стать островком спокойствия в море безумия.

Алёна серьезно кивнула.

— А почему бы не попробовать захватить власть в Империи? — спросила она. — Ты бы чудесно смотрелся на троне.

— Что, в этих коронных сережках? — шутливо усмехнулся я. — Милая… может быть, я и сумел бы захватить власть при той аморфности чиновничьего аппарата и императорского двора, что мы наблюдаем. Но как быть с императорскими Школами? Думаю, они не согласятся с нашей кандидатурой. Собственно, я не удивлюсь, если они попробуют установить собственную диктатуру — если не в Тверне, то в какой-то другой, не столь сильной провинции. Например, в Вариде или Номине. Еще и объявят эту провинцию последним оплотом «настоящей» империи… Победить их я не смогу — у нас не так много надежных союзников среди других Школ! Дубы, Цапли, Ручьи… ну хорошо, пусть нам еще помогут Кузнечики и Бешеные Собаки в Тверне — последние чисто из любви подраться. Все равно этого не хватит, чтобы победить Имперские Школы относительно бескровно. А кровавая победа оставит нам слишком мало сил для установления собственного порядка. Да и не хочу я бросать наших людей в топку битвы за трон! У меня на них другие планы.

Алёна серьезно кивнула.

— Да, — сказала она. — Жаль, что у тебя нет реально мощного магического аккумулятора, чтобы р-раз — и выкосить все Имперские Школы!

Я хотел было ей сказать, что она слишком свыклась с этим миром и стала считать, будто все вопросы можно решить силовым путем, но остановил себя. Мне пришло в голову, что это на самом деле был бы вариант, при котором, как ни парадоксально, смертей и хаоса было бы меньше. Захватить власть магией, объявить себя священным императором, которому покровительствует сам Творец… Что ж, у меня мало верных людей, чтобы справиться с имперским строительством так сразу — но при доступе к магии, когда ни у кого больше магии нет… М-да. Мне бы, конечно, пришлось беречься, держаться на шаг впереди всевозможных заговоров и прочего, плюс жестко ограничивать информацию о магии и научно-технических новинках, вроде того же огнестрельного оружия. Даже от Герта пришлось бы таиться, потому что когда речь идет об игре настолько вдолгую — на горизонте пары сотен лет — и с настолько высокими ставками, личная дружба и даже родство перестают иметь значение. Наоборот, иной раз становятся препятствием.

Именно поэтому я никогда не хотел подниматься слишком близко к трону! На Терре у меня был надежный прокси: все еще (не иначе, чудом!) друг детства Мишка, он же Великий магистр Ордена Хранителей Человечества Михаил Николаевич Бастрыкин — высший как бы выборный чиновник моей родины, одной из самых великих держав нашей планеты. Он почти что мне доверял, а я почти что доверял ему, что позволяло мне решать наболевшие у нас обоих проблемы под его «крышей», лишь время от времени демонстрируя ему лояльность. И то я совершенно точно знал, что старый друг в любой момент готов меня устранить, а еще периодически проверяет, не зарываюсь ли я. В общем, «держит под контролем».

Упаси Творец, мне придется делать то же самое с Гертом! Да, верность, да, лояльность, да, любовь — но при экстремально долгой жизни, которую обеспечила нам магия, при постоянно меняющемся экономическом укладе невозможно быть верным раз и навсегда, невозможно доказать лояльность вне всяких сомнений, если мозгов у тебя чуть побольше, чем у табуретки! Люди меняются, их взгляды меняются, обстоятельства меняются. А тяжесть властных полномочий провоцирует сомнения по полной. Я знал это — и это одна из причин, почему мне удавалось не обижаться на Мишку за его подозрения и проверки и даже сохранить с ним довольно теплые отношения. И уж точно я ему не завидовал. А став императором, я оказался бы в том же самом положении!

Дело ведь не только в Герте, хотя он, как маг, потенциально самый опасный, если вдруг слетит с катушек (или если слечу с катушек я). Что насчет остальных? Фиена, Фейтла, Эвина, Уорина с женой, Лелы, Ясы с мужем? Неприятно представлять, чтобы мне пришлось хотя бы планировать устранение кого-то из них — не говоря уже о том, чтобы претворять его в жизнь. Или вот моя мама… Рано или поздно она все же заведет новую семью — пусть через двадцать или тридцать лет, но заведет. Нельзя тосковать по потерянной любви бесконечно, омоложенное тело стремится жить и размножаться. Если я на тот момент буду верховным правителем, муж Тильды может стать потенциальной точкой концентрации заговора.

А Сора? Она бы точно такое напряжение не выдержала! Она и сейчас уже скатывается иногда в умонастроение «с нами Творец, казним всех, кто мешает, они все мерзавцы!», а если еще немного увеличить ношу на ее плечах… И что стало бы с нашими детьми — с Орией, со вторым, пока еще безымянным, и с теми, кто последует за ними (если последуют)? В каком положении окажется Ульн, мой потенциальный наследник? А его собственная семья, когда он через шесть-семь лет решит ее завести?

Нет, хорошо, что этот путь, менее кровавый (скорее всего) в общем и целом, но более тяжелый для меня лично закрыт «по техническим причинам». Будь у меня постоянный доступ к магии и мощный резерв, я бы попытался взять власть над империей Десяти Провинций — я себя знаю. Совесть не позволила бы отказаться от варианта, который я воспринимаю как способный спасти больше народу здесь и сейчас, а что там будет в будущем — вилами по воде. Еще бы и Малые Королевства, и Оиян присоединил бы до кучи. А так — на нет и суда нет.

Пока я так думал, я продолжал осматриваться. Когда еще обстоятельства будут благоприятствовать экскурсии сюда! А между тем так приятно было побыть в Междумирье — не из-за эйфории и не из-за свободного доступа к магии. А, скорее, из-за того, что здесь я снова почувствовал себя по-настоящему молодым. Не Лисом Коннахом, главой Школы Дуба и Пророком новой религии; не Аркадием Андреевичем Весёловым, Магистром метакосмической дипломатии; и уж тем более не Смеющимся Жнецом — а просто собой. Просто Аркадием или просто Лисом, это не так уж важно — как часто любой из нас думает о себе по имени? Просто любопытным мальчишкой, который всегда горел передним краем науки (до того, как загремел в дети-волшебники и был вынужден изучать магию и ее историю, я собирался стать ученым-физиком и заниматься ядерной энергетикой) и мечтал когда-нибудь попасть в космос или метакосмос!

Я тщательно осмотрел ближайшее ко мне «дерево», соблюдая все меры предосторожности — а ну как оно тоже хищное? Слизней в непосредственной близости не наблюдалось, но я заметил на листьях характерные погрызы и прожоги — похоже, эти кислотные твари здесь паслись.

Однако что сразу бросилось в глаза: на «ветках» дендритов никаких прогрызов и прожогов не было. Когда я на пробу «всплыл» (в метакосмосе нет силы тяжести, поэтому любые перемещения больше похожи на плавание, чем на полет) к переплетению ветвей, что начиналось метрах в двадцати-тридцати над поверхностью Кромки, и аккуратно исследовал их воздушными щупами, оказалось, что эти ветки очень плотные и твердые. Возможно, крупные хищники не в состоянии через них пробиться… Или, скажем иначе, — не желают тратить на такой прорыв энергию, если точно не уверены, что по ту сторону их не ждет нечто вкусненькое. Вот вам и объяснение, почему, кроме слизней, из Черного Солнца почти ничего не вываливалось!