Особенные. Закрытый факультет (СИ) - Шавлюк Светлана

Когда вторая неделя подошла к концу, в воскресное утро после пробежки со Славой, плелась в комнату, думала о душе и о том, что хочу вырваться из академии, которая в последние дни стала казаться мне тюрьмой. Раздумывала над тем, как буду уговаривать декана выпустить меня в город к родителям в компании Славки и оборотней, которые согласились выступить в роли охранников от всякой иномирной нечисти. Надеялась, что мне позволят увидеться с родителями, по которым я безумно соскучилась. Это они пребывали в счастливом неведении, верили, что их дочери несказанно повезло, и нет причин для беспокойства, а я изнывала от нехватки душевного тепла.

Отворила дверь, шагнула внутрь и угодила в чьи-то объятия. Вскинула голову и не поверила своим глазам.

– Артур! – воскликнула и бросилась ему на шею.

Подхватил меня, сжал в объятиях до боли и уткнулся носом в висок.

– Господи! Неужели, ты пришел?! – не верила ни глазам, ни ушам, ни ощущениям.

Эмоции, которые я тщательно скрывала, вырвались наружу и смели всю мою сдержанность, как огромная волна картонную коробку. Разрыдалась не то от радости, не то от облегчения, не то от накопленной обиды.

Артур почувствовал и услышал перемену в моем настроении, опустил меня на пол, поднял лицо за подбородок и взглянул в глаза. На его лице играла мягкая улыбка.

– Лерка! Я и не догадывался, что ты такая плакса, – аккуратно стирал катящиеся слезы по щекам.

– Я и сама не знала, – шмыгнула носом и шепотом, словно боялась произносить это вслух, проговорила: – думала, ты уже не вернешься.

– Ну что за глупости! Я же пообещал. И вообще, – вновь притянул меня к себе, – я так скучал.

Три простых слова перевернули весь мир с ног на голову. Вот он – эффект разорвавшейся бомбы. И если бы наша радость и неимоверное счастье было осязаемо, то его можно было бы сравнить с волной от атомного взрыва, только от этой волны все вокруг расцветало бы и возрождалось. Такими яркими и сильными были наши чувства.

Где-то сзади раздалось чье-то неловкое «ой», за ним последовал скрип двери, и больше ничто не отвлекало нас друг от друга. Мы обнимали друг друга, касались рук, лица, я сжимала его плечи, словно боялась, что он не настоящий, что все это – игра воображения, но каждое прикосновение, каждый поцелуй, которыми мы щедро обменивались, дарили ощущение реальности. Мы даже не говорили ни о чем, ограничивались короткими фразами, в которых пытались уместить все накопленные чувства, словно хотели наверстать упущенное время и боялись, что вновь расстанемся. Это был сказочный момент. Но мне пришлось прервать его, чтобы принять душ, а после утащить Артура в родную столовую. Мы оба оказались голодными.

Нас провожали десятки взглядов. Везде, где бы мы ни появлялись, наступала абсолютная тишина, которая вскоре сменялась противными шепотками, но они не могли испортить нашего настроения. Да мы и не замечали почти никого, кроме друг друга. К тому же, нашлись и те, кто оказался рад видеть Артура в добром здравии. Оборотни, которых он все еще недолюбливал, но многочисленные гостинцы немного растопили его сердце, преподаватели, знакомые, некоторые студенты – к приятному удивлению, они все с улыбкой встречали Артура и высказывали надежду на его скорое возвращение. Но никто не пытался составить нам компанию, и это радовало. Мы устроились в дальнем уголке, где я и начала выпытывать все подробности его исчезновения и отсутствия.

– Вообще-то, – легонько щелкнул меня по носу, – это закрытая информация. И я дал клятву, что не имею права распространяться о подробностях непосвященным.

– Но я-то посвящена в суть дела, – хитро прищурилась и щелкнула его по носу.

– Маленькая прозорливая девчонка, – притиснул меня к себе и чмокнул в губы, – и не стыдно тебе выпытывать секретную информацию?

– Вот вообще ни капельки не стыдно. Я тут две недели с ума сходила. Ни ответа, ни привета, ничего не знаю, короче, мрак. Так что, искренне считаю, что закрытая информация просто необходима для студентки закрытого факультета, которая уже несколько месяцев не выходила в нормальный мир, не общалась с родными и близкими, и у которой наглым образом забрали того, кто дарил тепло!

– Не злись, – мягко произнес он. На дне его глаз плескалось чувство вины, но я не могла не любоваться ими, а злости не осталось ни грамма, как только оказалась в его объятиях. – Все случилось быстро, я и сам не ожидал, что меня возьмут в оборот сразу и надолго.

– Я понимаю, что от тебя там мало что зависело, просто боялась. За тебя, из-за того, что с тобой могут сделать, и что ты не вернешься. Но сейчас, – с улыбкой оглядела его, – вижу, что ты в порядке, набрался сил, в прекрасном настроении, без сопровождения… Значит, все хорошо?

– Хорошо, – кивнул он, – только, чтобы вырваться к тебе, пришлось устроить знатный разнос этим нудным профессорам и экспериментаторам, которые разве что не препарировали меня.

– Что с тобой было и что будет дальше?

Я сомневалась, что Артур расскажет, и знала наверняка, что он все равно не откроет всей правды. Не тот случай. Но хотела знать хотя бы что-то. И Артур поделился со мной своей тайной. Снова.

Его забрали из палаты сразу. Следующим утром. Вместе с Владимиром Сергеевичем прибыл человек из департамента, который в добровольно принудительном порядке предложил ему перебраться под крыло департамента, для изучения новых заклинаний. Ему предлагали место при департаменте, обещали, в случае успешных испытаний, открыть новый отдел под его началом, но сначала желали обезопасить весь магический мир от неизвестной опасности, которую он мог нести в себе. И тонко намекнули, что в случае отказа будут вынуждены принять меры по устранению этой возможной опасности. И Артур согласился, дал клятву и отправился в департамент. Все это время он рассказывал, расписывал и демонстрировал свои новые умения, но пока только те, которые не приносили вреда, за исключением какого-то крайне необходимого и опасного заклинания. Те, кого поставили работать с Артуром, должны были разобрать «по косточкам» каждое новое заклинание, понять, как они работают и насколько эффективны и безопасны для массового применения. Артур замешкался, сомневался рассказывать ли то, что еще произошло за это время, но после недолгих раздумий поведал и о том, что одно из заклинаний уже испытали.

– Знаешь, – он отвел взгляд, – умом я понимаю, что это правильно, что так и должно быть, что тот, кто подвергся этой, без преувеличения, пытке заслужил такое наказание, но от одной мысли, что я косвенно к этому причастен, становится противно.

– Артур, – взяла его за руку, – не юли, говори прямо. Чтобы это не было, я постараюсь понять, надеюсь, что помогу тебе.

Он пристально посмотрел в глаза, и также вглядываясь, словно боялся пропустить мою реакцию, рассказал о том, что его беспокоило.

– Я уже говорил, что из-за подселенца научился взламывать клятвы, обходить их, но это стоит жизни тому, кто подвергается такому заклинанию. Это цена нарушения клятвы и отменить ее я не в силах. Но, благодаря этому умению, мы, наконец, сможем найти тех, кто стоит во главе отступников. Сейчас именно клятвы не позволяют хоть как-то приблизиться к ним. И только я был способен преодолеть эту помеху, так сказать. Но, – он отвернулся, оглядел столовую и вновь посмотрел на меня, – я не смог, – тихо признался он. – Не хочу больше убивать. Никогда и никого. Мысли об этом разъедают изнутри. Я отказался. Сумел научить одного из тех, кто работал со мной. И теперь у полиции есть информация о некоторых отступниках, которые скрываются в городе. Это большой шаг. Но, чтобы получить информацию пришлось убить отступника.

– Знаешь, – после долгих раздумий, нарушила повисшую тишину. Пришлось тщательно подбирать слова. – Из-за действий, вернее, бездействия и попустительства Арины Ярославовны погибло столько девчонок невинных. Она – убийца. Пусть не своими руками, но она способствовала этому. Хотя постой, и своими руками тоже, когда управляла Димой. Они все убивают невинных людей ради своей выгоды. Никого не жалеют, не мучаются угрызениями совести. Они все преступники и в любом случае приговорены к смерти. У нас с ними война, только вместо привычного оружия – магия. И кто-то должен эту войну завершить.