И вот теперь, спустя годы, в этой избе на границе, он снова передо мной. И обстановка была совсем иной.
— Армор, — Генрих сидел в простом кресле, поставленном посреди комнаты, и развалился в нем с такой же небрежной властностью, как если бы это был его трон.
За его спиной, чуть в тени, маячила знакомая фигура его дочери. Она, высоко задрав подбородок, демонстрировала надменное высокомерие, однако я уловил ее взгляд, полный нескрываемого любопытства.
— Ваше Величество, — мы с Амелией синхронно склонили головы в почтительном поклоне. Я чувствовал, как Амелия, подавленная обстановкой и присутствием столь высокопоставленных особ, чуть отступила, прячась за мою спину, будто пытаясь стать меньше, незаметнее. Ее рука судорожно сжала мою.
Король обвел нас медленным, тяжелым взглядом.
— Я, признаться, не поверил своим ушам, когда мне доложили, — начал он, и его голос, знакомый, слегка сиплый от возраста и хорошего вина, звучал в тишине комнаты гулко, — Что мой генерал чудесным образом здоров и сейчас здесь. К тому же направляется на север с неизвестной миссией.
Чудесным образом — очень подходящее определение про мое исцеление. Оно и вправду было чудом, сотканным из упрямства одной девушки.
— Никакой официальной миссии нет, Ваше Величество, — ответил я, выдерживая его взгляд. — Мы как раз этим и занимались все последнее время — моим… лечением. И его последствиями.
— Кто это мы? И где это здесь? На севере? — гремит Генрих.
— Мы — это я и моя невеста.
Генрих медленно перевел взгляд за мое плечо, а принцесса Аврора, стоявшая позади, расширила глаза в немом изумлении.
— Это… девица? — прозвучал ее высокий, пренебрежительный голос. Она сделала шаг вперед, вглядываясь в Амелию, морща нос и поджимая и без того тонкие губы, — Простолюдинка?
Меня затопила волна глухой злости. Не за себя — за нее. За то, что она должна была терпеть это унизительное разглядывание, этот тон. Но передо мной был король, и я должен был сдерживаться. К счастью, это сделал за меня сам Генрих.
— Подожди, Аврора, — рявкнул он, не глядя на дочь. — Займи свое место и не мельтеши.
Принцесса шумно выдохнула, но беспрекословно отступила, ушла в тень за отцовским креслом, откуда лишь ее глаза, полные злорадного любопытства, продолжали сверлить Амелию.
— Кто она? — спросил король, вернувшись ко мне. — Северянка? Если огненный дракон заключает брак с женщиной с севера, это требует особого разрешения. Ты это знаешь.
— Она не северянка.
— Тогда объясни, что вы здесь делаете. И почему от нее веет северной магией… — он снова окинул Амелию оценивающим взглядом.
— Это слишком длинная история, Ваше Величество, — начал я, чувствуя, как Амелия замирает за моей спиной.
— Уж будь любезен изъясниться кратко, — отрезал король, и в его голосе зазвучала явная издевка. — Королевские письма читать он не в состоянии, видимо, а жениться — это пожалуйста. И назови уже, в конце концов, ее имя.
— Амелия Элфорд, — ответил я, и моя рука сама потянулась назад, нашла ее холодную, дрожащую ладонь, сжимая ее в немом знаке поддержки.
— Элфорд… — протянул Генрих, припоминая. — Кто ее отец? Кеннон Элфорд? Не та ли это девица, которая не так давно пропала при загадочных обстоятельствах? И по моим данным, ее женихом значишься вовсе не ты.
Амелия побледнела. Ее пальцы судорожно впились в мою ладонь. Только еще переживаний ей не хватало! И так натерпелась.
— Единственным ее женихом являюсь я. Перед людьми и перед Богами. Мы с Амелией — истинная пара.
В комнате воцарилась тишина, которую прервал лишь удивленный возглас принцессы.
— Оставьте нас, — резко приказал Генрих, махнув рукой в сторону Амелии и своей дочери.
— Но, отец… — начала было принцесса, но ее тут же оборвал взгляд монарха.
— Я сказал — оставьте нас. Сейчас же.
Амелия метнула на меня испуганный взгляд. Я едва заметно кивнул ей, давая понять, что все будет в порядке. С неохотой, опустив голову, она, вместе с фыркающей Авророй, вышла из комнаты.
Оставшись наедине, Генрих подошел ко мне вплотную.
— Ты обещал мне победу, Армор. Громкую, решительную. А вместо этого… — он развел руками, указывая на стены этой жалкой хижины, — …вот это. Я вынужден лично приезжать сюда, на эту проклятую границу, чтобы заключать мирное соглашение. Не диктовать условия победителя, а торговаться. Из-за твоего провала.
Он выдержал паузу, потом его взгляд стал пристальнее.
— Рассказывай.
Ничего не оставалось, кроме как рассказать. Сжато, без лишних эмоций, я пересказал королю все, что с нами случилось за последний месяц. О том, как встретил Амелию, как она помогла мне, о моей слепоте и призраках, о нашем путешествии на север, к Оку, о встрече с Эйрой, о ритуале, об истинности и о том, как Амелия приняла в себя ледяной дар ведьмы. Пришлось рассказать и о ее нынешнем состоянии, о том, что дар требует либо принятия, либо избавления, и для этого нам снова нужно на север, к источнику этой силы.
Генрих слушал, не перебивая, иногда задавая уточняющие вопросы. Его гнев понемногу сменился холодным интересом. Когда я закончил, он отошел к окну и какое-то время молча смотрел на заснеженную улицу, постукивая пальцами по подоконнику.
— Мне сейчас не до шпионажа или личных амбиций, Ваше Величество, — нарушил я молчание. — Мы бы хотели просто продолжить свой путь. Решить эту проблему.
— Сегодня прибудет Аловист.
Было понятно, что король прилетел не просто так, а для встречи с северным правителем.
— Его племянница, если мне не изменяет память, встретила своего истинного лет десять назад. У них есть уникальный опыт. Они могут помочь. И с пониманием истинности, и… что еще важнее, с северной магией.
Я слушал, не отказываясь. Помощь нам нужна. Особенно, если дело касалось Амелии. Ради нее я был готов наступить на горло собственной гордости. Но в голове крутился один вопрос: с чего такая внезапная милость? Почему король, который только что напоминал мне о моем поражении, вдруг предлагает помощь своего злейшего врага?
— Потом прибудешь ко мне, как уладишь свои дела.
Генрих повернулся от окна, и в его взгляде не было места для возражений. Он произнес это так, будто мое возвращение к нему было само собой разумеющимся.
У всего есть цена. И мне бы промолчать, но я должен был знать, что он хочет взамен.
— Ваше Величество, я уже не боевой генерал… Я отошел от дел.
— Ты отошел от дел, потому что был болен. А сейчас твое состояние позволяет служить своему королю. Или что, забыл свои клятвы?
Он бил в самое больное место. В чувство долга, которое, несмотря ни на что, все еще тлело в глубине. В чувство вины за провал. Но слепое повиновение осталось в прошлом вместе с той верой в непогрешимость власти.
— Нет, Ваше Величество, я не забыл, — ответил, встречая его взгляд, — Но все же хотел бы знать…
Генрих ответил не сразу. Он вернулся к своему креслу и опустился в него, снова приняв позу монарха, обдумывающего ход.
— Твой рассказ натолкнул меня на одну мысль. Они никого не подпускают к своим святыням. Но… если твоя невеста примет северный дар, станет полноценной носительницей их магии… то она станет своей. Своей на их территории. А ты… — он посмотрел на меня пристально, — …ты сможешь находиться там как ее муж и все контролировать.
Картина начала складываться. Я и сам допускал, что сила Амелии, как и у Эйры, может быть завязана на источник. Что для контроля над даром, для жизни с ним, нам, возможно, придется остаться жить на севере, поближе к месту силы.
— Я первоначально планировал иной союз, — продолжал король, и в его голосе прозвучала легкая досада, — Хотел отдать Аврору замуж за одного из ледяных драконов, укрепить мир брачными узами. Но она… сопротивляется. Не хочет жить на Севере и с ледяным. Так что, выходит, пришло время тебе исправлять свои старые ошибки, Армор.
