Хозяйка проклятой таверны (СИ) - Кобзева Ольга

— Позволено ли мне ответить? — не поднимая глаз, спросил один из парней.

— А представиться вы не хотите? Или думаете, я знаю имена всех малолетних отступников? — намеренно жалила словами, выводя на эмоции.

Эйр вскинулся, сжал зубы, я видела, что мои слова ему неприятны. Тем не менее, молодой мужчина нашел в себе силы сдержаться.

— Простите, эйра Айранир, всему виной моей волнение. Позвольте представиться — эйр Анароль Лафаер.

— Эйр Габриэль Артонир, — представился второй.

— Эйр Жэндаро Дваран, — назвался еще один.

— Эйр Оторам Дваран, — услышала последнее имя.

— Не стану врать, что рада знакомству, особенно с учетом нашей первой встречи, — фыркнула, задирая нос.

— Эйра Айранир, мы поддались лживым речам эйра Ристора…

— Эйра Ристора? — перебила довольно резко. — Вы имели в виду узурпатора власти и убийцу истинного правителя? Это его вы столь уважительно зовете эйром? Эйр Лафаер, готовы ли вы нести ответственность за этих айшалис? — резко повернулась к советнику.

— Вы не хотите принять их клятвы? — сглотнув, спросил Итор.

— Клятвы, эйр Лафаер, свяжут не только их, но и меня. Если вы ручаетесь за них, что ж, пусть будет так. Посещать столицу я вам запрещаю! — обвела взглядом всех четверых. — Малейшая оплошность, шепоток за спиной, намек на измену — и ваша судьба решится в одно мгновение! Будьте готовы к тому, что вскоре я потребую от вас доказательств верности. И доказывать станете трудом, эйры! Долгим и упорным трудом!

А что, почему бы и нет? Идея привлечь молодых оболтусов либо к строительству, либо к обучению будущих наставников и лекарей пришла внезапно, стоит ее обдумать, но определенно, просто ссылать их глупо, стоит воспользоваться их умениями на пользу Орегора.

— Эйр Лафаер, пленница, которую вы сюда привезли, где она?

— Под надежной охраной, эйра Айранир. Привести?

— Да. Выделите мне одного эйра для сопровождения, самого неболтливого, будьте добры. Васил, — обернулась к стражнику, уверенная, что он за спиной. — Мне нужно уединение. Позаботьтесь о том, чтобы никто не пошел вслед за мной. Никто, Васил.

— Будет сделано, эйра Айранир, — стукнул пятками страж.

Что ж, Рахшара, уверена, ты уже знаешь, что я иду к тебе.

Глава 53

— Все уже готово, наследница, — старуха ждала меня на ступенях своего дома. — Признаться, я тебя заждалась, — хмыкнула она, затворяя за собой дверь.

Оглядела Рахшару придирчиво. На первый взгляд, она совсем не изменилась, разве что согнулась чуть сильнее.

— Отговаривать бессмысленно? — спросила, лишь бы не молчать.

— Проживи сначала с мое, девочка, а после судить станешь! — прикрикнула Рахшара. — Ларижа все же? — кивнула она мне за спину.

Обернулась. Стражи волокли, иначе и не скажешь, некогда красивую молодую женщину. Рот ее завязан грязной тряпкой, но злое мычание доносилось даже с расстояния в несколько шагов.

— Объясни, что я должна сделать? — спросила, подавив дрожь. — Что… что именно от меня требуется?

— Сомневалась я, что Ларижу ты выберешь, — призналась Рахшара, сходя со ступеней и направляясь в сторону леса. — Пожалела Дараху-то? — через плечо спросила она. — Только время покажет, верно ли поступила, только время. А пока вели Ларижу сюда привести, да рот ей развяжи, говорить надобно будет. — Рахшара замерла у рукотворного каменного круга метра два в диаметре. — Охранникам своим посоветуй подальше держаться. Никто из круга прежним не выйдет, а кто-то и вовсе не выйдет, — усмехнулась старуха.

— Я не хочу! — верещала Ларижа, которой развязали рот и потащили в самый центр пугающей конструкции. — Оставьте меня! Не хочу! Не хочу! Ты! Опять ты! Да когда ж ты меня уже в покое оставишь? — вопила она, обращаясь ко мне, бешено сверкая глазами.

— Ничего, скоро поступки твои по достоинству оценены будут, да не кем-нибудь, а самим Ахором! Перед ним теперь ответ держать станешь, — вмешалась Рахшара, сосредоточенно что-то вычерчивая по краю круга. — Потерпи, Ларижа, уже скоро, — почти ласково добавила она.

Ларижу, как ни упиралась, поместили в самый центр. Несмотря на то, что никто гомонящую женщину больше не удерживал, двинуться с назначенного места она не могла. Трепыхалась, глазами сверкала, но стояла недвижно. Вокруг вспыхивали символы, которые Рахшара прямо на земле чертила.

— Не думай, что сможешь в стороне отстояться, — кивнула мне старуха. — Тебе к Льяре взывать, девочка. Испокон веков тьма и свет идут рука об руку, Льяра и Ахор, и мы — проводники их воли. Только не может Ахор сам себе невест избирать, всегда за него то Льра делает, как и помощниц Великой Матери Ахор назначает. Закрой глаза, девочка. Прислушайся к воле Богини. Позови ее в наш круг. Расскажи о прегрешениях этой женщины. Стой! Еще кое-что.

Рахшара тяжело подошла ближе, протягивая мне изогнутый кинжал.

— Только чистая душа, проводник Богини, может мою жизнь оборвать. Ты поклялась, что исполнишь последнюю волю.

Когда брала кинжал, руки не просто дрожали — ходуном ходили. До конца не верила, что мне придется оборвать жизнь этой женщины, проявившей ко мне столько доброты, сколько не каждый родитель ребенку дает. Ничего темного и плохого я от Рахшары не видела, и хоть понимаю, что устала она, сама на покой хочет, убить ее… будет непросто.

— Великая Льяра, прошу, помоги! — взмолилась, чувствуя слезы, текущие по щекам.

Я молила истово, прегрешения Ларижи отошли на второй план, я молила о втором шансе для Рахшары, о лучшей доле, пусть и в новой жизни. Она этого достойна, сполна искупила свой грех.

Закрыв глаза, словно впала в транс. Передо мной проносились картины, яркие видения; не сразу поняла, что перед глазами разворачивается жизнь Рахшары — девочки, рано осиротевшей, оставшейся совершенно одной. Видела, как маленькую Рахшару взяла на обучение старая травница, научила всему, что сама знала, с мальства людям помогать призывала. Однажды у девочки проснулся Дар. Волосы Рахшары украсились неестественно-черными прядями: антрацитовыми, горящими, сияющими изнутри.

Видения следовали и следовали, сменяясь очень скоро. И вот девочка выросла и встретился ей на пути мужчина. Молодой, красивый. Я видела, как увлечена молодая травница, как тянется ее сердце к приезжему красавцу. Только вот нельзя травницам узами себя связывать, нельзя продолжение иметь. Знала о том Рахшара, знал и он. Да и был уже связан на тот момент. Жена его двойней ходила.

Но и Рахшара понесла.

Покаялась девушка перед наставницей, все рассказала, слезами умылась. И после покаяния осталась она снова на улице…

— Нельзя травницам детей иметь! — горели слова наставницы, словно клеймом выжженные. Злые, разочарованные.

Пошла тогда Рахшара к любимому, все ему рассказала, в ногах валялась, молила ее выбрать, не бросать одну с маленьким.

Посмеялся мужчина. Посмеялся и выгнал прочь.

— Ну и дура ты! — поглумился он напоследок. — Не пускает меня к себе Тьяриха, пузо бережет, вот и пошел я к той, кто ничего от меня не попросит. Ведь всем известно, что травницам нельзя детей иметь, теряют они тогда дар свой, весь он к ребенку переходит, а ты что натворила? Кому твое отродье нужно? Избавилась бы, да и делу конец! У Тьярихи дом вон какой, батя скот держит, поля самые большие во всей округе. На кой мне нищая бездарная травница при такой жене?

Оттолкнул и ушел. А Рахшара упала, завыв от тоски и бессилия. Готова была она остаться без мужа, без детей, готова была всю себя другим посвятить, но только пока ребенка не понесла. Теперь уж ни за что от него не отказалась бы. Ни за что!

Со слезами на глазах я смотрела, как живет одинокая девушка в лесу. Как вырыла глубокую яму, то и дело за живот хватаясь, как листьями забросала, ветками сверху накрыла. Как ест орехи, да коренья, как грибами иногда перебивается. И как силки на мелкого зверя ставит. Слезы видела, посеревшее лицо, потухший взгляд.