* * *
Дед Василий ждал меня у ворот свинарника, выглядел он, мягко говоря, непривычно. Спортивный костюм из старых, похоже, с тремя полосками, кроссовки, бейсболка с надписью СССР, на лице широкая улыбка, а в зубах сигара. Я встал в ступоре, а старик рассмеялся.
— Что, Антошка, удивил, да? А я-то как удивился! День после настойки пластом лежал, думал всё, преставлюсь вот-вот, а потом раз — и отпустило. Не резко, конечно, но проснулся я бодрячком, будто лет двадцать долой!
Я не мог понять, новый имидж так повлиял, или дед и вправду помолодел.
— Пойдём-ка в кантору, Антошка, потолковать надо, — меня окатило ядрёным табачным дымом.
Я понимал, о чём пойдёт речь и приготовился огорчить деда, хотя пока неизвестно, как он отреагирует. Заметив, как за нами наблюдает Пискля, я последовал за дедом.
— Продал за пятьдесят? А кому? — старик недовольно нахмурился, впрочем, мимика быстро сменилась на вопросительную.
— Есть люди… кому интересно, — ушёл от прямого ответа. — Обещали выкупить всё, что есть, я пока думаю, но осталось немного, — я сам себя не узнавал.
Если говорить просто, я вёл себя как делец из сериала про потерянные души, дед тоже увидел меня, с другой стороны. Даже сигару в пепельницу положил, видно, что крепко задумался.
— Погоди минутку, Антон, — он вышел из контры, доставая на ходу телефон.
Затем я услышал приглушённый разговор, всё, что удалось разобрать: «давай бегом… осто р надо!» Сумму не расслышал, но понятно, что хочет купить много.
А готов ли я продать всё? Конечно! И что мне потом делать? Работать в свинарнике как-то тупо, а ведь хотел отпроситься на вторую половину дня, — пока я размышлял, дед Василий вернулся, на лице опять была улыбка.
— Я куплю три, по шестьдесят. Ну ты же не откажешь старику? — он взялся раскуривать сигару. — Сестре младшей помочь надо, с желудком мучается, зять почками всю жизнь страдает.
— Хорошо, мне домой нужно сходить…
— Вот и отлично, — обрадовался старик. — А я пока с деньгами решу.
Уже ближе к обеду, когда отзвонились родители, я обдумывал сложившуюся ситуацию. Через полчаса приедут мама с папой, но я больше всего переживал из-за сестрёнки. Она в таких вещах поглазастее будет и обязательно спросит: что случилось, брат Антоний?
А что случилось? Я уволился, дед Василий сам подсказал выход. Что тебе делать в свинарнике? Парень ты молодой, хорошей жизни хочешь, может, даже в город опять подашься. Главное номерок свой оставь, и про старика не забывай.
А ещё он пообещал про меня помалкивать и вроде как позвонит на днях, поговорить о следующей партии. Семья у него, дескать, большая, а здоровье всем нужно.
В общем-то, ничего сложного, нужно просто помалкивать про увольнение, на время поможет. Та же баба Лена, расскажет маме о том, что я безработный и живу с торговли лечебными травами. Это будет потом, я что-нибудь придумаю. А сейчас, главное — не выдать себя, говорить, как обычно, мама тоже может спалить, я тот же Антон, работаю на свиноферме и думаю сменить работу. По возможности переехать в город, так родители должны думать, меня туда не тянет. Ну а что в городе? Снять квартиру с женой, вспомнилась Маша — работать и работать, копить на первый взнос по ипотеке. Так должны думать родители.
Ну а если серьёзно? Я хочу вернуться на Этернис. Как говорится в легенде, я мужчина с сердцем, принадлежащим двум мирам, и, похоже, вторая, магическая половина тянет меня домой. Познать родной мир, увидеть настоящую магию, а не бытовую мелочь вроде Пурецо. Мне даже страшно и в то же время интересно представить, на что способны мастера, ну или магистры рунной магии. Строить города, уничтожать армии противника одной-единственной руной? Большего я пока представить не мог.
