Я все еще не бог. Книга XXXVI (СИ) - Дрейк Сириус

Маша вытащила клинки и размяла запястья. Света положила руку на родовой меч. В море, невидимые с берега, ждали костяные Аркадий и Игорь с армией морских тварей.

Второй залп. Еще три катера перевернуло. Но десятки продолжали идти. Наемников было слишком много.

— Генерал, — доложил связист, — противник выходит на дистанцию высадки!

Кутузов расправил плечи и вытащил саблю.

— Ну что, господа, — произнес он негромко, но голос прогремел на весь берег, — покажем этим ряженым, как воюет Сахалин?

Первые катера уткнулись в песок. Аппарели упали. На берег началась высадка наемников.

Война на западном фронте началась.

Северный фронт.

12:10.

Второй удар.

Валера зажал Нечто в клинче, удерживая четырьмя руками. Тело Владимира извивалось, пытаясь вырваться. Черная энергия хлестала во все стороны, как щупальца, прожигая камни и песок. Запах паленой земли смешивался с озоном, а воздух вокруг них дрожал от жара.

Я подобрался сбоку. Ерх гудел в левой руке, указывая на узел в центре груди. Я видел его, пульсирующую красную точку под кожей Владимира. Меч уже понял, что какая-то тварь засела в его бывшем хозяине и хотел как можно болезненнее нанести удар.

— Бей! — крикнула Лора.

Я усилил ноги энергией, рванул и ударил сбоку. Ерх вошел в энергетическое поле и достал узел. На мгновение все замерло, как в стоп-кадре: Валера, Владимир, Саша, брызги, волны, ветер.

Потом отдача.

На этот раз все вышло хуже. Гораздо хуже. Поток энергии прошел через грудь, и я почувствовал, как что-то внутри трещит. Не кости. Каналы. Те самые невидимые пути, по которым течет магическая энергия. Они расширились от потока, который был им не по размеру, по их краям побежали трещины.

Меня отбросило на двадцать метров. Я пропахал борозду в мокром песке и остановился, упершись спиной в валун. Рот моментально наполнился кровью. Я сплюнул и попытался подняться. К моему удивлению, попытка провалилась.

— Второй узел пробит! — обрадовалась Лора. — Привязка ослаблена на тридцать один процент! Каналы… Миша, разрушение пятнадцать процентов. Я компенсирую, но следующий удар будет еще тяжелее.

— Я заметил, — прохрипел я, вставая на колени. — Права администратора. Активировать протокол…

— Не-не, дружок, — тут же осадила меня Лора. — Так к концу седьмого удара ты словишь двойной урон. Я отклоняю это распоряжение. Объект один. Прямая угроза жизни. Заблокировать открытие протоколов администратора.

— Да ты, блин, издеваешься… — выдохнул я, поднимаясь.

— Я тоже тебя люблю дорогой, — хоть Лора и пыталась казаться веселой, но в ее глазах я видел страх за мою жизнь.

Нечто взревело. Звук был нечеловеческий, от него у меня лопнули капилляры в левом глазу. Мир окрасился в красный. Тело Владимира полыхнуло черным пламенем. Валеру отшвырнуло. Впервые за весь бой. Саша тоже отлетел на метров тридцать и воткнулся в скалу, оставив в ней вмятину в форме тела.

— Кто⁈ — Нечто вертел головой, ища источник боли. Черные глаза метались из стороны в сторону, оставляя за собой темный след. — Кузнецов, ты где⁈

Его взгляд нашел меня. Черные зрачки сузились, а губы расплылись в довольной ухмылке.

— Вот мы и встретились, — прошипел Нечто. — Кровь рода. Конечно. Кто же еще?

Он быстро рванул ко мне. Чудовищно быстро. Я не успел бы уклониться. Не в теперешнем состоянии. Лора могла показывать только траекторию его движений, но сил в мышцах не хватало.

Но Эль успел.

Гусь превратился в тень. Темная дымка пронеслась между мной и Нечто и материализовалась в стену из чистой темной энергии. Нечто врезался в нее и остановился на секунду. Но этого времени хватило Валере и Саше, чтобы прийти в себя и синхронно напасть, обрушив град ударов и заклинаний на спину Владимира.

Нечто отвлекся и развернулся к Валере. Они снова сцепились. Есенин опять молнией скрылся из поля зрения.

Эль вернулся в форму гуся и тяжело опустился на камень. Левое крыло подрагивало. Одна секунда контакта с Нечто стоила ему немало.

— Эль, ты в порядке? — крикнул я.

— Нет, — честно ответил гусь. — Я не думал, что это тело настолько мощное! Но это неважно. Бей дальше.

Рядом возник Есенин и быстро сунул мне в руку какую-то склянку.

— Регенератор. Пей. Быстро.

Я без лишний вопросов выпил. Горькая, маслянистая жидкость обожгла горло. Через три секунды тепло разлилось по каналам. Трещины не исчезли, но боль притупилась. Дышать стало легче.

— У меня осталось четыре регенератора, — сказал Есенин. — Этого хватит еще на два удара. Дальше, извини, импровизация.

— Спер у отца?

— Только ему не говори, ладно?

— Может, что-то еще успел у него взять?

Есенин похлопал себя по нагрудному карману.

— Кое-что есть, но я все еще не знаю, что оно делает. Так что давай сначала попробуем без этого. Пусть останется на крайний случай.

— Обнадеживающий подход, — перехватив мечи, я пошел вперед.

— А что, мне тебя еще по головке погладить и сказать, что все будет хорошо? — пожал он плечами и побежал обратно в гущу битвы.

Западный фронт.

12:15.

Пляж превратился в ад.

Наемники высаживались волнами. Первая волна уже вгрызлась в береговую линию. Тяжелая пехота в бронедоспехах шла в лоб на артиллерийские батареи. За ними двигались боевые маги Организации. Те, кого отбирали и тренировали десятилетиями. Элита, которой больше не будет.

Кутузов командовал, как дирижер. Левый фланг — огонь. Правый фланг — отсечение. Центр — удержание. Его голос разносился над грохотом, ровный и спокойный, как на учениях.

Маша работала на южном фланге. Два клинка мелькали в ее руках, оставляя серебристые дуги в воздухе. Она двигалась стремительно, перетекая с места на места между ударами, как ртуть. Каждый удар точный, каждое движение выверено до предела еще с детства. Три наемника попытались зажать ее в тиски. Через четыре секунды все трое лежали обезглавленные.

Света была на северном фланге. Родовой меч Нахимовых испускал голубое сияние. Она рубила аккуратно, экономно, без лишних замахов. Рядом из воды поднялось щупальце Игоря и утащило под воду целый десантный катер. Двадцать наемников исчезли в пене, не успев вскрикнуть.

Аркадий орудовал костяными конечностями на мелководье, переворачивая катера и круша бронетехнику, которую пытались выгрузить на берег. Морские твари, подчиненные ему, атаковали снизу, хватая десантников за ноги и утягивая в глубину.

Толстой пошел в контратаку. Рунный доспех светился красным от перегрева и количества принятых на себя заклинаний. Молот обрушивался на наемников с такой силой, что от точки удара расходились трещины в земле. Двадцать бойцов в рунных доспехах шли за ним клином, прорубая коридор в рядах противника.

И тогда начал работать Лермонтов.

Первые трупы наемников дернулись. Мертвецы, лежавшие на мокром песке, разом открыли покрытые белой пеленой глаза. Они встали, медленно, неуклюже, как сломанные куклы. Подобрали оружие, которое выпало из их рук минуту назад, и пошли на своих бывших товарищей.

Наемники второй волны увидели, как павшие встают и разворачиваются. В рядах началась паника. Одно дело драться с живыми. Другое — когда на тебя идет тот, с кем ты полчаса назад курил на палубе.

Лермонтов стоял на холме с закрытыми глазами. Тонкие нити энергии тянулись от его пальцев к каждому поднятому трупу. Десять. Двадцать. Сорок. С каждой минутой их становилось больше.

— Михаил Юрьевич, — Кутузов подошел к нему, вытирая саблю. — Сколько вы можете поднять?

— Столько, сколько они нам дадут, — ответил Лермонтов, не открывая глаз. — Чем больше убивают, тем сильнее я становлюсь. Забавная зависимость, не правда ли?

Кутузов крякнул и вернулся к командованию. Мрачный резерв Лермонтова оправдывал себя.