Последнее тепло - во мне (СИ) - Таб Лина

— А какой повод для распития алкоголя? — киваю на наши бокалы, стоящие прямо передо мной, в надежде все-таки получить ответ.

— Расслабиться.

Вот же непробиваемый. С ним невозможно разговаривать о личном. Чувствую, как вспыхиваю.

— Расслабился? — спрашиваю мрачно.

— Вполне, — отвечает миролюбиво, и в самом деле, я не ощущаю больше давления его тьмы.

— В таком случае, дорогой супруг, спасибо за свидание, пойду продолжу вечер в любимых объятиях, — выдаю певуче и встаю, — собственно туда я и собиралась.

— Хорошего вечера, Селла, — ровный голос.

Стискиваю зубы и все же улыбаюсь, прикрепляя обратно артефакт.

— И тебе дорогой, — издеваюсь намеренно.

Не действует, а если и не так, то он как всегда все умело скрывает.

— И Селла, — зовет, как только я собираюсь открыть дверь. Поворачиваюсь к мужу, — меньше заигрывай с девушками, когда правда вскроется, это может обернуться против тебя, потому что никому не понравится подобный обман.

— Кхм, — морщусь, пытаясь понять, что чувствую по этому поводу.

— Следишь за мной?

— Слежу, — соглашается спокойно.

Выдыхаю резко, хочется застонать, или стукнуть мужа.

— Я тебя услышала.

Наконец, покидаю кабинет с чувством внутри, что я все-таки не дожала. Что-то происходит с моим мужем, но я никак не могла понять в какую именно сторону.

К счастью, ночевала я снова с Рилье, а он легко мог помочь мне забыть обо всех неприятностях и изгнать из головы лишние мысли.

Зато на утро, когда я вернулась в комнату увидела, как Марко вскрывает письмо от брата, взламывая такой знакомый оттиск.

Почувствовав, что сердце застучало с удвоенной силой, я уставилась на Марко.

Почти уверена, что в этом письме Норман сообщит о своем намерении, потому что все дни с момента нашей встречи правитель молчал.

30

Боковым зрением поглядываю, ожидая пока друг прочитает написанное. Мне и самой интересно, как Норман преподнесет это решение. Но Марко никогда не давал нам прочитать письма из дома, только делился важным.

И вот слышу, как Марко судорожно выдыхает, глаза ошалелые, растерянные.

Он резко откладывает письмо в сторону, пялится в стену, а потом, снова схватившись за бумагу, внимательно вчитывается.

То, что он шокирован, заметила не только я.

— Марко, что там? — спрашивает обеспокоенный Филиз, переглядываясь со мной.

Наш общий друг поднимает на нас шальной взгляд, от чего, я ощущаю некоторую вину, хотя не должна. Не я выставила эти условия.

— Брат пишет по поводу светлой, — отвечает растерянно.

Фил кидает на меня вопросительный взгляд, на что я отвечаю ему прямым, уверенным. Да, я знаю о чем.

Фил удивлен, но старается справиться с эмоциями.

— Это как-то касается тебя? Или что-то случилось? — спрашивает он же.

Я молчу. Лишь наблюдаю за Марко. Мне хочется его успокоить. Но все же жду, пока он озвучит то, что его так шокировало, вдруг, я ошибаюсь и Норман написал что-то еще.

— Брат просит, не приказывает, а именно просит стать мужем светлой. Селлы, — Марко ерошит волосы и выдохнув опускает голову, — это решение его совета. Они считают, что таким образом подстрахуются, объединив два правящих рода.

Филиз переводит на меня взгляд и в этом взгляде красным маячит вопрос.

Выдыхаю обреченно, как бы отвечая, да, вот в такой мы ситуации.

Фил хмурится. Переводит растерянный взгляд с меня на друга.

— Ты ведь можешь отказаться, — подаю голос я, слишком уж мой друг выглядит потерянным. Не то, чтобы я рассчитывала, что он будет прыгать от радости, просто я думала он взорвется, пойдет молотить мишени в спортивном зале, а он… потерянный, растерянный, словно вообще потерял ориентиры.

Марко поднимает на меня взгляд, сверля каре-зелеными глазами. Он такой же как у брата. Совершенно такой же.

— Могу, — хмыкает криво, без веселья, — но я осознаю, что если брат не отсеял этот вопрос, значит он важен, только он не хочет принуждать меня, ждет, что я сам соглашусь. Это читается между строк, этот союз важен.

— Он может найти и другой вариант, наверняка, — подаю голос, знаю детали разговора.

Марко отворачивается.

— Может. Он написал и об этом. Если нет, хотя он советует познакомиться с ней, то он найдет выход.

Успокаиваюсь. В который раз я не разочарована в Нормане.

— Так чего ты боишься?

Марко сжимает губы, кривит их.

— Я боюсь, что она окажется такой же, как моя сестра, или еще хуже и я подведу брата.

Кидаю на Фила очередной беглый взгляд.

Он смотрит на Марко с долей сочувствия, но в тоже время так, будто понимает и знает больше.

Улыбаюсь мысленно этому. Похоже он уверен, что я смогу быть прекрасной женой и переживания беспочвенны.

Приятно.

— Тогда познакомься с ней. Не забывай, она скрывалась столько времени, выжила, когда ее преследовали. Она сильная, уверен, так как она светлая, она не избалованная эгоистка, как твоя сестра, — внезапно заступается за меня Филиз.

Он снова кидает на меня взгляд, будто это все он говорит нам двоим.

— Я ее даже не видел никогда и честно, мне не по себе. До официального представления ее народу осталось совсем немного. Успеем ли мы познакомиться? Как муж, я должен буду сопровождать ее на бал. Защищать ее. Быть преданным ей, верным. А еще он написал, что у нее уже есть два сильных мужа из темных, представляете?

Фил закашивается и оторопело смотрит на меня. Пожимаю легонько плечами.

Поднявшись с кровати, я подхожу к Марко и сажусь перед ним на корточки, оперев одно колено в пол.

— Может и правда она не так плоха?

Опять переглядываюсь с Филом. В его глазах понимание и доля грусти.

Чувствую, как колит в груди.

— Чего от нее ждать? — я вижу, как в каре-зеленых глазах друга проскальзывает еще большее отчаяние, — я не могу отказать брату! Но это договорной брак. Брак с будущей правительницей. Я не хочу быть нелюбимым мужем, которого навязали из-за обстоятельств!

Шумно выдыхаю и смотрю растерянно на Фила.

— Фил, закрой пожалуйста дверь, — прошу спокойно.

Фил подрывается к двери.

— Мне выйти? — шепчет, вопросительно смотря на меня.

— Не надо.

— В чем дело? Вы что-то знаете?

— Как минимум то, что со своей женой ты точно сможешь дружить, а дальше, зависит от вас обоих, — говорю мягко, всматриваясь в лицо друга. Его эмоции мечутся, он давно не закрывается от нас.

Марко все еще сидит на кровати, подтянув ноги к телу, поэтому мне приходится задирать голову, так как я продолжаю сидеть на корточках перед его кроватью.

— Откуда ты знаешь? Тебе известно, кто она? — хмурится, даже злится.

Чувствую, как волнением окутывает тело, а ладони становятся липкими.

— Известно, — выдыхаю, нервно прикусывая губу.

И следом, отклонившись назад, я расстегиваю ремень на брюках и просовываю руку, нащупывая реликт.

— Яр, что ты делаешь? — в голосе Марко абсолютное непонимание.

Хмыкаю и все-таки расстегиваю одной рукой брошь, вытягиваю ее на свет и протягивая Марко.

Друг отшатывается от меня и замирает, прикипев взглядом к реликту в моей руке.

— Это ведь шутка, да? — шепчет неверяще.

Уверен, он знает как выглядят реликты. Те самые.

Улыбаюсь сдержанно, даже печально. Отрицательно качаю головой.

Марко неотрывно смотрит на меня таким взглядом, будто его мир сейчас разрушится надвое.

Нехотя, но тянется к артефакту и как только, он сжимает его в большой ладони, лишив меня контакта, личина спадает.

Одежда вновь становится слишком большой, а длинные белоснежные волосы рассыпаются по плечам и касаются пола.

Снова отклоняюсь и плотно затягиваю ремень, чтобы не остаться в одном белье, которое тоже держится лишь на честном слове.

— Ого, какая ты миниатюрная, — восклицает приглушенно Филиз и я повернувшись к нему, улыбаюсь ласково. Наконец, могу.

Но затем, поворачиваю голову к Марко, все так же сидя на корточках перед ним и сталкиваюсь с его глубоким завороженным взглядом, что неотрывно смотрит лишь на мое лицо.