Свадьба века: Фальшивая жена драконьего генерала (СИ) - Калиновская Ника

С этой точки всё казалось одновременно ближе и дальше. Я видела, как один из людей Крейга — высокий и сухощавый мужчина — вышел вперёд. Очевидно, переговорщик. Он поднял руки, показывая, что без оружия, и остановился на расстоянии, которое не позволяло достать его стрелой или заклинанием без подготовки.

— Мы готовы обсуждать условия, — громко произнёс он, усилив голос магией. — Но нам нужно подтверждение, что правитель жив и не ранен.

В окне снова мелькнула фигура. На этот раз я отчётливо увидела, как короля подтащили ближе к проёму.

— Жив, как видите! — выкрикнули изнутри. — И останется таким, если вы отступите!

Пока переговорщик продолжал говорить — ровно, спокойно, растягивая фразы, задавая уточняющие вопросы, — остальные готовились к штурму. Я видела, как Кайл переместился левее, ближе к боковой стене здания. Он проверял что-то — возможно, магический фон, возможно, слабые места в защите.

Моё сердце колотилось слишком громко. Казалось, его слышат все вокруг. Я сжала ладони, стараясь дышать глубже. Сейчас решалась не только судьба короля. Сейчас проверялось всё, через что мы прошли: подмены, двойники, второй мир и предательство. И я впервые по-настоящему осознала, что стою на краю большой войны.

А там, в нескольких десятках шагов от меня, мой муж готовился идти в самое её сердце.

Глава 64. А там ли бой?

Я даже не смогла уловить тот миг, когда всё сорвалось в бездну хаоса, потому что ещё секунду назад переговорщик ровно и спокойно тянул нить разговора, задавая очередной вопрос забаррикадировавшимся предателям, а в следующую — его голос будто растворился в воздухе, оборвался так резко, словно невидимая рука перерезала канат, удерживающий шаткое равновесие между ожиданием и неизбежностью, и именно тогда пространство перед домом вспыхнуло магией.

Сначала это был глухой удар, от которого дрогнули стены и в груди неприятно отозвался страх, затем последовал ослепительный всплеск света в одном из окон, после чего послышались звуки настоящего боя —  жесткого, наполненного напряжением и отчаянной решимостью. Металл сталкивался с металлом, магические импульсы трещали, будто сухие ветви в огне, кто-то отдавал короткие приказы, кто-то вскрикнул, и этот вскрик пронзил меня куда сильнее любого магического разряда, потому что я слишком отчётливо понимала: где-то там сейчас Кайл.

Я поднялась с места и подалась вперёд, пытаясь разглядеть хоть что-то среди мелькающих фигур и вспышек, но выбранная мной позиция оказалась крайне неудачной, так как часть двора перекрывала стена дома, а люди Крейга действовали слаженно и быстро, не оставляя постороннему взгляду возможности понять, кто именно где находится, и всё, что я видела, — это тени, стремительно перемещающиеся силуэты, всполохи света и клубы пыли, поднимающиеся от разрушенных участков фасада.

Сердце билось так, будто стремилось вырваться наружу, и каждую секунду мне приходилось подавлять в себе безрассудное желание сорваться с места и побежать ближе, туда, где кипел бой, однако я помнила просьбу мужа и понимала, что сейчас, вмешавшись неподготовленной, я лишь усложню работу тем, кто знает, что делает.

И всё же моё внимание постепенно сместилось в сторону погреба, возле которого я разместилась изначально, потому что на фоне грохота и криков меня настойчиво тревожила одна деталь, которую я заметила ещё раньше, но не придала ей значения: дверца была приоткрыта, словно её забыли захлопнуть, хотя разведка, оцепившая квартал заранее, вряд ли могла допустить подобную небрежность.

Я прислушалась внимательнее и различила звук, который никак не вписывался в происходящее во дворе, — это был не взрыв и не удар клинка, а глухой, тяжёлый скрежет, будто что-то волокли по каменному полу, стараясь двигаться осторожно, но при этом достаточно быстро, чтобы успеть прежде, чем кто-то обратит внимание.

Шорох повторился, затем последовала пауза, наполненная напряжённой тишиной, и снова — движение, уже чуть более отчётливое, и в этом звуке было нечто слишком целенаправленное, слишком организованное, чтобы списать его на случайность или осыпавшиеся доски.

Я медленно повернула голову к тёмному проёму, откуда тянуло сыростью, прохладой и запахом старого дерева, и в этот момент отчётливо поняла, что источник шума находится внутри, а не за пределами погреба, и что это никак не может быть совпадением.

Мысленно я сопоставила требования предателей предоставить им отход с этим странным, почти скрытным движением под землёй, и догадка, оформившаяся в сознании, заставила меня похолодеть: если они заранее подготовили запасной путь, то именно через этот погреб сейчас могут пытаться вывести кого-то — возможно, самого правителя, а возможно, одного из ключевых участников заговора.

Я быстро огляделась, проверяя, не смотрит ли кто-то из людей Крейга в мою сторону, однако все были сосредоточены на штурме, на передней линии атаки, и потому погреб оставался вне их внимания, словно незначительная деталь на фоне масштабного столкновения.

Осознавая, что если я ошибаюсь, то лишь выставлю себя излишне подозрительной, но если права — то именно сейчас упускается шанс перехватить врага, я медленно поднялась, стараясь двигаться бесшумно, чтобы ни один камешек под ногой не выдал моего присутствия, и приблизилась к приоткрытой дверце.

Шорох повторился вновь, и теперь к нему добавился приглушённый, едва различимый голос, словно кто-то вполголоса отдавал указания или торопил спутника, и это окончательно убедило меня в том, что внутри действительно находятся люди.

Задержав дыхание, я осторожно коснулась края двери и медленно, почти незаметно толкнула её шире, позволяя темноте погреба раскрыться передо мной чуть больше, чем прежде, понимая, что сейчас, возможно, вступаю в игру, о которой никто, кроме меня, даже не подозревает.

Я уже собиралась сделать шаг внутрь, когда снизу, из темноты, донёсся отчётливый звук — тяжёлый, размеренный, словно по каменным ступеням кто-то поднимался не один, а сразу несколько человек, и каждый шаг отдавался глухим эхом, усиливая ощущение надвигающейся опасности. К этому звуку примешивался ещё один — скрежет и натужное сопение, будто они волокли нечто массивное и неудобное, стараясь удержать груз, чтобы он не ударился о стену.

Сердце на мгновение остановилось, а затем забилось так сильно, что я испугалась — не услышат ли его те, кто сейчас поднимался ко мне навстречу.

Я мгновенно отпрянула в сторону, прижимаясь к стене так, чтобы оставаться вне прямой видимости, и на ощупь схватила тяжёлую деревянную подпорку, которой обычно фиксировали дверь, чтобы та не захлопывалась от ветра. Дерево оказалось холодным и неожиданно увесистым, но в этот момент мне было совершенно всё равно, насколько нелепо я выгляжу со стороны; если из погреба сейчас выйдет кто-то из людей Крейга, я всегда смогу сослаться на подозрительный шум, однако если это окажутся те, о ком я начинаю догадываться, времени на объяснения уже не будет.

Шаги становились ближе, отчётливее, и я увидела сначала край тёмного плаща, затем мужскую руку, удерживающую тяжесть, и, наконец, знакомый до боли костюм, который я видела на подопечных друга Кайла.

На долю секунды я едва не выдохнула с облегчением, решив, что это один из наших, но затем в сознание ворвалась деталь, от которой по спине пробежал ледяной холод: осанка, наклон головы, та резкая, почти хищная манера двигаться, будто мир принадлежит ему по праву, — всё это не имело ничего общего со стражниками.

Это был мой дядя.

И в тот же миг я поняла, что он успел переодеться, воспользовавшись хаосом штурма, чтобы сменить личину, и теперь вместе со своим сообщником тащил на поверхность бесчувственное тело настоящего монарха, намереваясь либо вывезти его, либо окончательно избавиться.

Мы встретились взглядами в ту самую секунду, когда заговорщики вышли из проёма, и на лице Александра Павлова промелькнуло сначала удивление, затем мгновенное раздражение, а потом холодный расчёт, словно он уже просчитывал, как именно устранить меня с дороги.