Свадьба века: Фальшивая жена драконьего генерала (СИ) - Калиновская Ника

Я не дала ему этой возможности.

Почти не ощущая собственного тела, действуя быстрее, чем успела бы испугаться, я шагнула вперёд и со всей силы замахнулась деревянной подпоркой, вложив в удар не только отчаяние, но и всю накопившуюся злость, страх и решимость, и тяжёлое дерево с глухим звуком встретилось с виском второго мужчины.

Тот даже не успел осознать, что произошло, — его пальцы разжались, тело обмякло, и он рухнул на землю, словно мешок с зерном, оставив после себя лишь короткий хрип.

Дядя мгновенно отпустил короля, позволяя тому осесть на ступени, и развернулся ко мне с такой яростью во взгляде, что я впервые за всё время по-настоящему ощутила, насколько опасным человеком он является не на словах, а на деле.

— Ты… — начал он, и в этом коротком слове было столько злобы, что воздух между нами будто задрожал.

Я перехватила подпорку крепче, понимая, что против массивного мужчины одной силы удара будет недостаточно, и, несмотря на страх, который пытался подчинить мои колени.

Я звала Кайла мысленно, изо всех сил, как он учил меня, но в ответ была лишь пустота, будто между нами внезапно выросла глухая стена, и я не понимала, дело ли в расстоянии, в шуме боя или в том, что мой супруг сейчас полностью сосредоточен на схватке и просто не слышит меня.

Паника подступала к горлу, однако я заставила себя дышать ровно, потому что напротив меня стоял человек, который никогда не упускал возможности воспользоваться чужой слабостью.

Александр Павлов смотрел на меня уже без маски снисходительной улыбки, и в его руке появился странный артефакт, который смутно напоминал земное оружие — вытянутый, тёмный, с холодным металлическим блеском и тонкой полосой кристалла вдоль корпуса, внутри которого мерцал приглушённый свет.

Я мгновенно вспомнила, как Мередит направляла на меня похожую вещь, и как тогда от неё веяло не просто угрозой, а чем-то куда более опасным, чем обычная сталь или магия.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, Аня, — произнёс дядя тихо, почти ласково, и от этого спокойствия стало только хуже, потому что я знала: за ним скрывается расчёт. — Честно говоря, я не ожидал, что ты догадаешься именно здесь подкараулить меня.

— Я и не подкарауливала, — ответила, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя ладони предательски вспотели. — Просто ты слишком самоуверен.

Мужчина чуть наклонил голову, оценивая меня, как фигуру на шахматной доске, и медленно поднял артефакт, направляя его в мою сторону. Я сжала деревянную подпорку сильнее, прекрасно понимая, что против магического оружия она вряд ли поможет, но и отступать было некуда: за моей спиной лежал бессознательный король, а от того, успею ли я выиграть хотя бы несколько секунд, зависело слишком многое.

— Не делай глупостей, — мягко продолжил мой собеседник. — Ты же умная девочка. Отойди, и я, возможно, позволю тебе остаться в стороне от того, что сейчас произойдёт.

— Ты уже пытался оставить меня “в стороне”, — холодно отозвалась я, вспоминая, как он собирался сделать из меня всего лишь наблюдателя. — Спасибо, больше не хочется.

Кристалл в его оружии вспыхнул ярче, и воздух между нами будто сгустился, наполнившись тонким звоном, который не слышен ушами, но ощущается кожей, как предвестник удара.

Я снова попыталась достучаться до Кайла, вложив в зов не просто тревогу, а отчаянную просьбу, почти крик, и в ту же секунду внутри меня вспыхнуло упрямство: если он не слышит, значит, мне придётся справляться самой.

— Ты правда думаешь, что сможешь меня остановить? — в голосе дяди прозвучала насмешка, но я заметила, как его пальцы чуть сильнее сжали артефакт, а значит, он не был так спокоен, как хотел показать.

— Я уже остановила одного, — кивнула в сторону лежащего без сознания сообщника. — И, если понадобится, остановлю и тебя.

Глаза мужчины на мгновение потемнели, и я поняла, что перешла ту тонкую грань, за которой заканчиваются разговоры и начинается настоящая схватка.

Мир вокруг словно сузился до узкого пространства между нами, до мерцания кристалла в его руке и до моего собственного дыхания, которое звучало слишком громко в напряжённой тишине, нарушаемой лишь далёкими криками и звоном стали со стороны основного входа. И если Кайл не слышал меня сейчас, то я должна была продержаться до того момента, когда он всё-таки почувствует, что что-то пошло не так.

Артефакт в руке Александра Павлова вспыхнул тусклым багровым светом, и я инстинктивно зажмурилась, ожидая боли, парализующего удара или хотя бы того мерзкого оцепенения, которое я уже видела раньше, когда подобные вещи пускали в ход, однако ничего не произошло, будто невидимая волна, сорвавшись с его ладони, натолкнулась на стену и рассыпалась прахом, и в эту долю секунды, когда удивление мелькнуло в глазах атакующего быстрее, чем он успел его скрыть, я поняла, что судьба подарила мне крохотный, но бесценный шанс.

Не позволяя себе задуматься о причинах, по которым артефакт не сработал — то ли кровь, то ли связь с Кайлом, то ли сама Грань еще не отпустила меня до конца, — я с силой перехватила деревянную подпорку и, вложив в замах весь страх, всю злость и отчаяние последних часов, обрушила удар на плечо дяди, ощущая, как дерево глухо стукнуло о плотную ткань камзола и кость под ней.

Лжеправитель отшатнулся, явно не ожидавший сопротивления, но боль лишь исказила его лицо, вытравив с него холодную самоуверенность и оставив вместо нее ярость, ту самую, от которой я в детстве предпочитала прятаться в самых дальних комнатах квартиры, и прежде чем я успела сделать второй замах, его ладонь взметнулась в воздухе и с размаху обрушилась мне на щеку, так что перед глазами вспыхнули белые искры, а земля неожиданно ушла из-под ног.

Я рухнула на холодные каменные плиты, ощущая металлический привкус крови во рту и звенящую пустоту в голове, а Александр Павлов уже возвышался надо мной, вырывая из моих пальцев подпорку с такой легкостью, словно это была сухая ветка, а не моя единственная защита.

— Пожалел тебя, глупую девчонку, — процедил он сквозь зубы, и в его голосе больше не было ни капли притворной родственной мягкости, лишь раздражение хищника, у которого добыча неожиданно попыталась укусить. — Видимо, зря…

Он замахнулся, и в этот миг я, понимая, что не успею ни подняться, ни откатиться в сторону, зажмурилась, не желая видеть, как удар опустится на меня, как мир снова разлетится на осколки боли, и именно тогда воздух разорвал низкий, оглушительный рёв, от которого дрогнули стены.

Я услышала тяжелый взмах крыльев, мощный, будто сама буря ворвалась в узкий проем погреба, а затем удар, от которого камень подо мной содрогнулся, и открыла глаза как раз в тот момент, когда изумрудная громада навалилась на Александра Павлова, сбивая его с ног и пригвождая к земле всей своей нечеловеческой массой.

Кайл не просто налетел — он обрушился, как кара небес, вжимая лжеправителя в холодные плиты, и когти его, уже отросшие и блеснувшие сталью, впились в камень по обе стороны от головы дяди, оставляя глубокие борозды, словно предупреждение о том, что следующий рывок может оказаться смертельным.

Он ударил — не размахиваясь по-человечески, а коротко и яростно, с той сдержанной силой, которую берегут для врага, посмевшего перейти границу, и этот удар был не только за меня, но и за все, что Александр Павлов пытался разрушить, за короля, за преданность, за доверие, которым он злоупотребил.

После этого Кайл опустил голову так низко, что горячее драконье дыхание ударило в лицо прижатому к полу мужчине, и я увидела, как вертикальные зрачки сузились до тонких щелей, а губы приоткрылись, обнажая ряды острых зубов, способных перекусить кость так же легко, как сухую ветку.

Павлов, еще недавно уверенный в своей победе, теперь смотрел вверх широко раскрытыми глазами, в которых читалсясамый настоящий животный страх, потому что над ним скалился не просто человек, пусть и генерал разведки, а древний хищник, чья ярость была столь же реальна, как пламя в его груди.