— Дурак. Ты сам отдаешь ей власть.
Эйран посмотрел на него.
— Нет. Возвращаю то, что у нее украли.
Марина почувствовала, как по ее руке идет тепло. Не боль. Сила.
Кровь в чаше поднялась тонкой золотой нитью и коснулась Сердца.
Белая трещина перестала расти.
Но не исчезла.
Вместо этого от нее отделился темный сгусток, похожий на запекшуюся клятву. Он упал на каменный пол и начал складываться в слова.
Орден, вбежавший в зал с Мирой и двумя стражниками, вскрикнул:
— Запись!
На полу проявилась старая брачная формула.
Сначала истинная:
«Глава рода и супруга рода входят в клятву как две стороны Сердца».
Потом поверх нее проступила чужая строка, выжженная рубиновым светом:
«Супруга рода отдает дар, память и право голоса главе рода до рождения наследника».
Марина холодно посмотрела на Мариуса.
— Вот она. Измененная клятва.
Орден упал на колени перед записью, вытаскивая дощечку, перо, бумагу, все сразу.
— Свидетельствую! Старшая подмена брачной формулы! При живых супругах! С кровью обоих сторон!
Мариус отступил.
— Вы ничего не докажете Совету.
Эйран поднял меч.
— Совет уже идет сюда.
Мариус усмехнулся.
— Думаете, я пришел один?
Тени у дальней стены зашевелились.
Из боковых проходов вышли люди в серых плащах Совета. Не свидетели. Вооруженные маги. На их руках светились знаки Вирнов и еще один знак — стертый, но Марина уже знала его.
Морвен.
Мертвый дом не умер.
Он просто научился жить под чужими именами.
Селеста, тяжело дыша, поднялась рядом с отцом.
— Ты все испортил, — прошипела она ему.
Мариус даже не посмотрел на нее.
— Ты испортила, когда не смогла удержать мужчину.
Селеста побледнела.
Вот и вся отцовская любовь.
Мариус поднял руку.
— Забрать женщину. Дракона не убивать. Пока.
Маги двинулись вперед.
Эйран шагнул перед Мариной.
Кай поднялся рядом, шатаясь, но с мечом.
Гарт и стражники сомкнули строй.
Ферн схватил вторую склянку и сказал:
— Предупреждаю, я очень плохой целитель для врагов.
Марина стояла у чаши, с окровавленной ладонью и горящей меткой, и понимала: если сейчас начнется бой, Сердце снова треснет. Внизу, под замком, слишком много магии, крови и старой лжи. Один неверный удар — и Дрейкхолд рухнет изнутри.
Она посмотрела на запись измененной клятвы.
Потом на Сердце.
Потом на магов Морвена.
— Сердце, — сказала она тихо. — Ты слышало женщин, когда у них забирали право?
Кристалл ударил глухо.
Мариус нахмурился.
— Что вы делаете?
Марина подняла окровавленную руку.
— Возвращаю долг.
Она не знала заклинания.
Но знала чувство.
Каждую женщину, которой говорили: молчи. Терпи. Отдай. Будь мудрее. Не разрушай дом. Не позорь род. Не жалуйся. Не зови это предательством. Не называй себя жертвой. Не смей требовать назад то, что у тебя забрали.
Марина вложила это в голос.
— Я, признанная супруга Сердца, требую свидетельства всех стертых жен.
Зал взорвался светом.
На стенах, на полу, в воздухе вспыхнули силуэты.
Женщины.
Лиара. Ливия. Аурелия. Эстера. Незнакомые лица из белого льда. Десятки теней, не мертвых и не живых, но наконец названных.
Маги Морвена отшатнулись.
Сердце рода ударило так сильно, что камень под ногами раскололся серебряными линиями.
Голоса женщин заговорили сразу.
Не криком.
Свидетельством.
— Мою кровь взяли без клятвы.
— Мое письмо переписали.
— Моего сына назвали чужим.
— Мою смерть закрыли печатью.
— Мой дар отдали мужу.
— Мое имя стерли ради мира в доме.
Каждый голос становился ударом.
Маги падали на колени, зажимая уши.
Мариус впервые испугался по-настоящему.
— Закройте Сердце!
Селеста попятилась.
— Отец…
— Молчи!
Эйран смотрел на Марину так, будто видел ее впервые.
Нет.
Не Ливию.
Не Марину.
Женщину, которая стояла перед Сердцем его рода и заставляла древнюю магию слушать тех, кого веками не слышали.
Сердце вспыхнуло.
Серебряные линии ударили по магам Морвена. Не убили — связали, прижали к полу, обвили руки и горло светящимися клятвами.
Мариус попытался броситься к боковому проходу, но Лиара возникла перед ним.
— Вы торопитесь, лорд Вирн? Или Морвен?
Он резко остановился.
Кай подошел к ней. На лице его были слезы, но меч в руке не дрожал.
— Это он?
Лиара посмотрела на Мариуса.
— Он велел открыть белый лед.
Кай ударил Мариуса рукоятью меча в лицо.
Мариус упал.
