До меня наконец дошло. Гаррет не волк, он медведь!
Ну надо же. А я подумала, что он тоже из волков.
Из-под ног доносился запах прелой листвы и старой, въевшейся в землю крови. Я почувствовала его сразу, и внутри все сжалось.
Кларисса побледнела, оглядываясь по сторонам.
Гаррет с тревогой смотрел на Клариссу. Казалось ее реакция волновала его не меньше предстоящего поединка.
— Я догадалась, — прошептала она. — Гаррет — медведь.
— Да, матушка, — тихо ответила я. — Это ведь ничего не меняет?
Кларисса сжала мою руку, но ничего не сказала.
В центре поляны стоял Ульрих, брат Гаррета, еще в человеческом облике. Или уже? Они будут драться в обличие зверей или людей?
Рядом с Ульрихом стояло двое медведей, которые при нашем появлении обратились в мрачных, коренастых мужчин.
— Брат, — торжественно произнес Ульрих. — Ты пришел.
— Как будто у меня был выбор, — ответил Гаррет.
— И привел своих женщин.
Ульрих покосился на Корвина, прищурившись, но никак не отметил его присутствия.
— Мою невесту и ее дочь, — уточнил Гаррет. Матушка на слове “невеста” с силой сжала мою руку. — Они останутся здесь.
Ульрих усмехнулся, мазнув липким взглядом по матушке.
Гаррет повернулся к Клариссе.
— Я пойму, если ты… отвергнешь меня, — тихо произнес он.
Кларисса посмотрела на него. В ее глазах блестели слезы, но она улыбнулась вскинув подбородок.
— Я не отвернусь от тебя, Гаррет, — сказала она твердо, взяла его лицо в ладони и поцеловала.
Я отвела взгляд и отступила ближе к Корвину. Некоторые вещи не для чужих глаз.
Гаррет отошел в центр поляны. Ульрих уже ждал. Его свита отступила в тень деревьев.
Они встали друг напротив друга, и на мгновение воздух вокруг них будто замер.
Ульрих первым начал меняться.
Из ниоткуда поднялся густой магический туман с золотыми искрами, пляшущими внутри. Он закружился вокруг тела Ульриха, скрывая его, и через несколько мгновений на месте человека стоял огромный медведь. Бурый, с темной полосой вдоль хребта. Он встал на задние лапы, низко взревел. Мощно, так что земля под ногами задрожала.
Гаррет не двинулся с места.
— Обернись, брат! — прорычал Ульрих, уже звериным голосом.
Гаррет закрыл глаза. Вокруг него тоже поднялся туман, золотые искры вспыхнули ярче, и фигура медведя проступила из дымки. Такого же крупного, но более массивного, с широкой грудью и густой темно-бурой шерстью.
Корвин стоял рядом. Молчаливый, и на первый взгляд спокойный но я чувствовала его напряжение. Он смотрел на медведей без страха, но с каким-то тяжелым, изучающим вниманием.
Медведи встали друг напротив друга.
И бросились в бой.
Они сражались недолго, но каждый миг растянулся в вечность. Медведи-зрители ревели, били лапами о землю, сотрясая воздух мощным «У-у-у!» после каждого удара Гаррета или Ульриха. Их рык сливался в единый, пульсирующий ритм, который, казалось, подталкивал братьев вперед.
Гаррет был быстрее и сильнее. Опытнее. Он не нападал первым, но каждый удар Ульриха встречал так, будто знал о нем заранее. Ульрих рычал, отступал, взрывал когтями землю, но сдаваться не собирался.
— Сдавайся, брат, — прорычал Гаррет, прижимая Ульриха к земле.
— Никогда! — взревел Ульрих, вырываясь.
Он напал снова, но Гаррет ушел в сторону, ударил лапой в бок, потом еще раз. Ульрих пошатнулся, зарычал от боли и злости.
— Ты... ты всегда проигрывал, — прохрипел Ульрих, тяжело дыша. — Все эти годы... я думал...
— Я не проигрывал, — спокойно ответил Гаррет. — Я позволял тебе победить.
Ульрих замер. В его желтых глазах мелькнуло непонимание, потом ярость, а потом что-то похожее на обиду.
— Ты... поддавался?
— Чтобы ты отстал, — сказал Гаррет. — Но в этот раз ты перешел границы.
Гаррет ударил последний раз. Ульрих рухнул на землю, взметнув комья дерна.
— Сдавайся, — повторил Гаррет, уже спокойнее.
Ульрих молчал, тяжело дыша. Оборотни вокруг поляны замолчали. Даже лес, казалось, затаил дыхание.
— Сдаюсь, — прохрипел Ульрих наконец.
Гаррет отступил, подождал, пока брат поднимется. Потом шагнул к нему, коснулся носом его морды. Ульрих не отстранился.
Вокруг них снова закружился магический туман, и через минуту на поляне стояли уже двое уставших мужчин.
— Мир? — спросил Гаррет.
— Мир, — ответил Ульрих, вытирая кровь с губ.
Братья обнялись. Кларисса смотрела на это, вытирая слезы. А я вдруг поймала себя на мысли, что смотрю не на них, а на Корвина.
Он стоял в тени сосны, прищурившись, и в его взгляде направленном на поляну, читалось что-то тяжелое.
Я подошла к нему.
— Что ты чувствуешь? Можешь обернуться? — спросила я с трудом скрывая надежду в голосе.
Корвин закрыл глаз, сосредоточился. Его тело напряглось, на лице проступила чешуя. Но дальше ничего не произошло. Он не обернулся.
— Попробуй еще раз, — предложила я, чувствуя как к горлу подступает удушливый комок отчаяния.
Корвин попробовал снова. И снова. И снова.
— Не получается, — пробормотал он, стаскивая повязку с глаза. Он открыл оба глаза. В ночном полумраке спрятанный обычно глаз светился особенно ярко.
Корвин устало провел ладонью по лицу.
Он был расстроен. Должно быть зол на себя. На мир, да на все, что мешало ему обрести прежнюю силу. И избавиться от боли.
— Ничего, — тихо сказала я, подходя к нему вплотную. — Мы найдем другой способ. Попробуем другое место силы, травы… Все что потребуется.
Корвин не ответил. Он стоял, глядя на свои руки, и молчал.
— Корвин, — позвала я.
Он поднял голову. В его глазах была боль. Но это был не очередной приступ.
— Пойдем домой, — мягко сказала я.
Мы возвращались в замок молча. Кларисса держала Гаррета под руку и не отпускала. Полковник был спокоен, но я видела как он поглядывает на матушку с беспокойством. Для них сегодня особенный день. Гаррет назвал Клариссу невестой, еще и при всем медвежьем племени. Он победил своего брата на ритуальном поединке, что тоже должно быть очень важно. А Кларисса узнала, что ее возлюбленный оборотень-медведь. Но что-то мне подсказывало, все у них будет хорошо.
Я шла чуть позади, рядом с Корвином.
Он не говорил ни слова. Смотрел под ноги и хмурился. Неудача с оборотом не способствовала хорошему настроению.
В замке он сразу ушел в восточное крыло. Я проводила его взглядом, чувствуя как внутри усиливается тревога.
— У вас что-то стряслось? — заметила Кларисса.
— Да… — призналась я, но не договорила, оставив подробности при себе.
— Вижу, — она улыбнулась. — Может, тебе стоит поговорить с ним?
Совет матушки был очевидным и простым. Но он был очень верным.
Оставлять Корвина в таком подавленном состоянии одного я не хотела.
Я немного задержалась поднявшись к себе. Привела себя в порядок после леса и переоделась в домашнее платье.
Когда я пришла в покои Корвина, в гостиной его не оказалось. Но из ванной доносился отчетливый плеск воды.
Я вошла без стука. Как в прошлый раз, дверь была открыта, но теперь все было иначе. Теперь я не чувствовала себя так неловко.
Корвин с мрачным видом сидел в воде, откинувшись на край ванны. Повязка на глазу вновь была на своем месте. Свет магических светильников наверняка раздражал его пострадавший глаз.
Решительно пошла вперед.
— Не смей опускать руки, — строго произнесла я, садясь на край ванны.
— А что мне остается? — он горько усмехнулся.
— Пробовать дальше.
Взгляд невольно скользнул в воду, где проглядывалось обнаженное тело генерала драконов, я вспомнила нашу ночь в лачуге. Как на щеке Корвина проступала чешуя. Как он тяжело дышал, как его руки сжимали мое тело. Кровь закипела, разнося по телу приятное тепло. Но я заставила себя думать о более важных вещах.
Во время близости драконья ипостась Корвина тоже пробуждалась. И когда он только приехал в замок, злой, раздраженный, чешуя тоже проступала.
