— Например?
— Священная поляна оборотней, где будет поединок Гаррета. Уверена, там сильна звериная магия.
Корвин покачал головой.
— Не уверен, что это сработает.
— А что терять? Ты все равно не можешь обернуться сейчас. А если получится — мы испробуем новый способ лечения.
Он помолчал, потом кивнул.
— Хорошо, если ты думаешь, это может помочь… Подожди, что за поединок Гаррета?
— Гаррет будет драться со своим братом. Я расскажу по дороге.
Оказалось, Корвин не в курсе поединка. Но знает об Ульрихе и его “весенних обострениях”. Он согласился пойти вместе со мной и матушкой на поединок, потому что это может быть небезопасно по его мнению.
В замок мы вернулись, когда солнце уже поднялось над лесом. Вошли на кухню с улицы. Марта возилась у плиты, готовила кашу, Бенедикт резал хлеб. Кларисса сидела за столом, выглядела она бледной, не выспавшейся, с красными глазами. Увидев меня, матушка вскочила.
— Розалинда! — она бросилась ко мне и схватила за плечи. — Где ты была? Я чуть с ума не сошла! Всю ночь не спала!
Я опешила. Матушка никогда не проявляла столько материнских чувств. Обычно она была сдержанной, даже холодной. Но я не обижалась, как и прежняя Розалинда. Понимала, что в местных аристократических семьях не принято проявлять сильных привязанностей к детям. Но сейчас Кларисса выглядела как настоящая мать, перепуганная до смерти.
Неудивительно, дочь ушла в лес и не вернулась.
— Все в порядке, матушка, — успокоила я, погладив ее по руке. — Я ходила по делам. Задержалась в деревне оборотней, Корвин нашел меня там...
— Задержалась?! — она всплеснула руками. — На всю ночь?!
— Было уже темно и пошел дождь, — вмешался Корвин, кашлянув в кулак. — Мы укрылись в лачуге. Я был с ней.
Кларисса перевела взгляд с меня на него, потом обратно. Что-то в ее глазах изменилось. Понимание? Или догадка о том, что случилось между нами с Корвином?
— Ладно, — сказала она тихо. — Главное, что ты жива.
Она обняла меня. Я растерялась, но на душе стало так тепло, и я ответила на объятие.
— Спасибо, матушка.
— Ты же моя дочь, — тихо произнесла она. — Единственная.
Я почувствовала, как у меня защипало в глазах. Но я сдержалась.
Мы сели за стол. Бенедикт подал чай, кашу, бутерброды с маслом и вареньем.
Вскоре с улицы послышался топот копыт. Гаррет вошел на кухню, отряхивая мундир.
— Леди Розалинда, — кивнул он. — Рад видеть вас в добром здравии.
— Спасибо, полковник, — ответила я.
Он сел, за стол, заняв пустое место, Марта тут же поставила перед ним кружку с чаем. Полковник отхлебнул немного и заговорил.
— Есть новости, Фелисити осталась в деревне. Ее приютили. Живет у старосты, помогает по хозяйству.
— Она что-то задумала? — я покосилась на Корвина, потом на Гаррета.
— Возможно, — ответил Гаррет. — Но пока сидит тихо.
— Стоит за ней понаблюдать, — сказал Корвин.
— Понаблюдаем, — согласился полковник.
Кларисса вздохнула.
— Не хочу о ней вспоминать. Лучше расскажите, как вы пережили ночь в лесу?
Я не сдержалась и улыбнулась. И даже немного покраснела.
— Все хорошо, матушка, — заверила я. — Ночь прошла… спокойно.
Она посмотрела на меня, потом на Корвина, и на ее лице появилась легкая улыбка.
— Я так рада, — просияла она.
И я нахмурилась. Надеюсь, Кларисса ни о чем не догадывается. А то еще надумает лишнего.
После завтрака мы с Корвином не сговариваясь отправились в восточное крыло и поднялись в его гостиную. Я прикрыла за нами дверь и села в кресло напротив него.
— Нужно понять, что еще может помочь тебе обернуться, — перешла я сразу к делу. А то вдруг Корвин решит, что я пришла поговорить о чувствах… о том, что случилось ночью. — Если вдруг священная поляна оборотней не поможет.
Я сразу подумала о тех травах, которые Мора упоминала в своих записях. Тот рецепт рассчитан на подростков. Но если взять высокую дозировку, очень концентрированный отвар? Помогут ли дракону такие травы?
Корвин хмуро уставился на угли в потухшем камине.
— Есть кое-что. Сильные эмоции могут помочь обороту. Гнев, страх, отчаяние. Но я не могу заставить себя их чувствовать.
— А… радость, какие-то счастливые эмоции? — спросила я, сама удивившись своим словам. Будто вызвать счастье проще, чем гнев.
Невольно вспомнился генерал Мерквуд в ярости, когда заявился в замок, думая, что я снова замешана в темном колдовстве. Тогда у меня точно получилось вызвать в нем сильные эмоции, и совсем не радостные.
Может, снова попробовать его разозлить?
Корвин задумчиво посмотрел на меня.
— Не знаю, — глухо произнес он. — Не проверял.
Я отвела взгляд. Стало неловко за собственные мысли. Играть чужими чувствами даже в лечебных целях как-то неправильно.
Повисла тишина и я поняла, что мне пора уходить.
— Ладно, — пробормотала я, поднимаясь. — Тогда будем надеяться на поляну. Поединок уже скоро.
— Розалинда.
Я бросила взгляд на Корвина, его голубой глаз смотрел на меня, и как он смотрел… Сердце вдруг предательски подпрыгнуло.
Он явно хотел что-то сказать, но то ли не решался, то ли не мог подобрать слов.
— Спасибо, — наконец тихо произнес он Корвин.
— За что? Я ничего не сделала, еще никак не помогла тебе, — почти возмутилась я.
— За все… — он тяжело вздохнул, сделав паузу, его плечи чуть напряглись. Кажется, откровенность давалась генералу Мерквуду непросто. — За то, что смотришь на меня…
— Как? — не выдержала я очередной паузы.
Он выдохнул и его взгляд потемнел.
— Ты смотришь на меня, — повторил он тверже. — И не отводишь взгляд. Каждый раз когда ты смотришь так, я забываю о своих шрамах.
— Меня не пугают шрамы, Корвин, больше нет…
— Я заметил.
В его голосе появились хриплые нотки и мое сердце застучало еще быстрее.
Я уже хотела подойти, наклониться и коснуться губами шрама на щеке, уголка упрямых губ, и поцеловать. Чтобы у него точно не осталось сомнений, что меня они не пугают больше. Но следующие слова Корвина приостановили мой пыл:
— Может, когда-нибудь ты расскажешь, что изменилось.
Изменилось слишком многое. Но могла ли я рассказать об этом Корвину?
А если такая откровенность грозит обвинениями в одержимости?
С того дня как я очнулась в этом мире, в темнице, прошло много времени. С тех пор многое изменилось, в том числе и мое отношение к Корвину. Но могу ли я доверять ему настолько?
— Я пойду, — пробормотала я себе под нос и скрылась в коридоре.
Время до поединка Гаррета с Ульрихом пролетело быстро. Я была занята домашними делами, Фелисити никак не напоминала о себе, и опомниться не успела, как матушка озадачила меня с выбором наряда.
— Даже не знаю, что в таких случаях надевать, — посетовала она крутясь у зеркала, прикладывая то одно платье, то другое.
— Это не светский прием, матушка, выберите что-то удобное.
На случай если придется бежать через лес. Но вслух я говорить об этом не стала, конечно.
На поляну мы отправились вечером, сразу после раннего ужина. Гаррет шел первым, держа в руках магический фонарь, как всегда спокойный, но сегодня чувствовалось его напряжение.
Мы шли позади него, Кларисса держалась за мою руку.
Корвин замыкал шествие.
Путь до поляны оказался не близкий, но прогулки по лесу для меня стали уже привычным делом. Я не успела устать.
Поляна оказалась большой, окруженной вековыми соснами. Их стволы уходили высоко в небо, кроны смыкались, превращаясь в темный, живой полог. Воздух здесь был более плотным, пропитанным хвоей, влажной землей и чем-то древним, звериным, отчего по коже бежали мурашки.
В тени деревьев стояли медведи.
Много медведей.
Они не скрывались, стояли на задних лапах, опираясь на стволы, или сидели на земле, положив массивные головы на лапы. Их желтые глаза блестели в полумраке. Где-то в глубине леса ухал филин, ветер шумел в кронах, но на самой поляне было подозрительно тихо.
