Я искала глазами Мору, но не находила. Недавно она вышла из земляни вожака и зашла в соседнюю, видимо, так и возилась с раненым там.
Значит, надеяться не на кого.
Отказаться нельзя — оскорблю племя. Пить — рискованно. Я стояла с чашей в руках и думала, как выкрутиться.
— Пей, гостья, — повторил вожак.
Я поднесла чашу к губам. Может случайно опрокинуть? Мол, какая неловкая я, человечка.
— Не надо.
Голос раздался у меня за спиной. Корвин как-то совсем бесшумно вышел из леса, будто вырос прямо из земли. Забрал у меня чашу, вылил на землю. Спокойно, но твердо произнес:
— Она не будет это пить.
Вожак нахмурился. Мать Рика поджала губы, но промолчала. Остальные оборотни недовольно переглядывались, но спорить не решались.
Корвин — дракон и генерал. С ним не спорят. А оборотни, я уверена, прекрасно знали кто перед ними.
Рик стоял бледный, не зная, что делать.
Я посмотрела на Корвина. В груди смешалось облегчение и раздражение. Он снова за мной следил? Но если бы не он... я не знаю, чем бы это кончилось. Налаживать связь с древними богами мне совсем не хотелось.
— Мы уходим, — твердо заявил Корвин и взял меня за руку.
Я даже не сопротивлялась.
Мы пошли к выходу из деревни. Оборотни смотрели вслед, но никто не остановил.
Мы чуть отошли от центра деревни и я не выдержала.
— Ты за мной следил? — прошептала я.
— Беспокоился, — коротко ответил Корвин.
— Я сама могу за себя постоять.
— Могла бы, — согласился он. — Но не в этот раз. Ты чуть не выпила эту дрянь. То, что не предназначено для человека. Ты бы серьезно отравилась.
Я хотела возразить, мол, зачем оборотням меня травить, но промолчала. Корвин был прав. Напиток был явно подозрительный.
В следующий раз, если соберусь к оборотням, сначала приготовлю сильный сорбент. Тогда никакие их ритуальные напитки мне не будут страшны.
А сейчас я просто была благодарна одному настойчивому дракону, который вытащил меня из передряги.
— Спасибо, — сказала я тихо.
Корвин сжал мою руку, но ничего не ответил. Рука его была теплой, пальцы переплетены с моими. И я почему-то совсем не хотела ее вырывать.
Мы уже почти вышли из деревни, когда нас догнала Мора.
— Стой, — окликнула она, и я тут же остановилась. — Занеси в мою лачугу. На стол положи.
Она протянула мне толстую тетрадь в кожаном переплете с потертостями на углах. Тетрадь была тяжелая как добротная книга. И явно очень старая. Пожелтевшие от времени страницы выглядели ветхими.
— Что это? — спросила я.
— Записи, рецепты всякие, ценная вещица, — Мора вздохнула. — Взяла с собой, думала понадобится. Но уже не нужно. А тут волчата шустрые, лезут куда не надо. Испортят, если не доглядеть. Сегодня буду с ранеными возиться, не до того будет.
— Хорошо, мы занесем, — пообещала я.
Мора ушла обратно в одну из землянок, где наверняка ждал раненый оборотень.
Мы пошли дальше. Книга была тяжелой, я переложила ее в сумку.
Еще когда мы вышли из деревни начало темнеть, а когда подходили к домику Моры сумерки совсем сгустились. Я наступило в разрытую зверьем ямку, нога неестественно выгнулась. Я вскрикнула от боли.
— Что случилось? — Корвин резко остановился и повернулся ко мне. Его ладони обхватили мои плечи, прошлись вдоль рук ощупывая и проверяя на целостность.
— Да все нормально, — сдавленно отозвалась я, пробуя наступить на ногу. — В ямку или чью-то нору наступила.
Нога еще ныла, скорее всего я потянула связки. Но боль была терпимой, я вполне могла идти дальше.
— Может, я лучше понесу тебя? — предложил вдруг Корвин.
Я представила как он берет меня на руки, как я прижимаюсь к его груди… Кровь прилила к щекам, к другим частям тела, которые не должны были реагировать на этого дракона. Но вопреки здравому смыслу реагировали.
— Нет, не стоит утруждаться, я дойду.
Корвин не стал настаивать, до лачуги моры оставалось недолго. Но нога болела, и с каждым шагом становилось только хуже.
— Дойдем до лачуги Моры, отдохнем, — сказал Корвин, заметив что я все-таки прихрамываю.
Я не стала спорить, немного передохнуть, прежде чем идти дальше, мне точно не помешает.
Лачуга показалась из темноты неожиданно. Я уже хотела пройти мимо, но Корвин потянул меня к двери. Открыл ее и пропустил меня вперед.
Внутри было тепло и уютно. Пахло травами, сушеными грибами, чем-то еще — теплым, домашним. Корвин затопил очаг, огонь быстро разгорелся, затрещал, отбрасывая пляшущие тени на стены.
Я достала тетрадь и положила на стол. Не смогла отказать своему любопытству и заглянула внутрь.
Рецепты, заметки, рисунки трав. На одной из страниц задержалась:
«Рецепт для слабого к обороту молодняка. Нужно собрать Лунный корень в месте силы племени. Неважно чьё место — волчье, лисье или медведей. Подойдёт любое. Лунный корень собирают на убывающую луну… отвар настаивать сутки. Давать три раза в день по глотку. Если не помогает, значит, нужно слабому к обороту посещать места силы, когда всходит луна…»
Я закрыла тетрадь, решив, что не стоит забегать вперед. Уверена, Мора покажет мне эти записи в свое время.
— Садись, — бросил Корвин, указав на топчан. — Покажи ногу.
— Все нормально, — попыталась я отмахнуться от него, но он уже опустился передо мной на колени.
— Покажи.
Я невольно села, опустившись на топчан, но тут же оттолкнула Корвина, уперевшись руками в твердые плечи. Стоило представить, что сейчас он полезет мне под юбку, как мысли устремились куда не следует.
— Отстань, — проворчала я резче, чем хотела.
Но Корвин нисколько не обиделся на мой тон.
— Просто ушиб, — чуть мягче добавила я.
— И все же, лучше посмотреть.
Мы смотрели друг на друга. Я — сверху, он — снизу. Война взглядов, не иначе. Кто первый сдастся, тот проиграет. Напряжение между нами было такое, что воздух, казалось, искрил.
— Ты всегда был такой упрямый? — спросила я.
— А ты разве всегда была такая несговорчивая?
Я не ответила. Он не отводил взгляда, и я тоже.
— Я справлюсь сама, — заверила я.
— Не сомневаюсь, — ответил он. — Но позволь мне помочь.
Я сдалась первая. Устало закатила глаза к потолку. Несносный дракон!
— Ладно. Только побыстрее. Нам еще до замка топать и топать.
Корвин осторожно снял с меня ботинок, приподнял подол, обнажая щиколотки и икры. Я указала на ногу, которая пострадала, и он осторожно спустил вниз простой хлопковый чулок, почти не касаясь кожи пальцами. Но это почти… Нога покраснела, чуть припухла, но не сильно.
— Ты права, терпимо, — высказался Корвин. — Перелома нет. Через пару дней пройдет.
Он не отпускал мою ногу. Пальцы его скользнули выше, по щиколотке, по икре. Я вздрогнула.
— Что ты делаешь?
— Осматриваю, — ответил он, не поднимая глаз.
— Ты уже осмотрел.
— Не все.
Корвин поднял голову. Его глаз потемнел, и в тоже время в нем горел такой огонь, что у меня перехватило дыхание.
Я хотела оттолкнуть его, но он перехватил мои руки, прижал к топчану. Наклонился, и его губы жестко и властно коснулись моих.
Я ответила. Поначалу неуверенно, понимая, что это неправильно, но останавливаться не хотелось. И я ответила смелее, позволяя его языку скользнуть мне в рот. Руки Корвина гладили мое тело, потом его пальцы запутались в волосах.
Он целовал так, будто хотел выпить меня всю.
Но потом он вдруг отстранился, поднялся тяжело и хрипло дыша. Из-за низкого потолка он не мог вытянуться во весь рост, ему пришлось немного нагнуться.
— Прости, — пробормотал он. — Я не хотел…
— Я тоже, — ответила я, чувствуя, как горят щеки.
Корвин прикрыл глаз и поморщился. Я испугалась, что сделала ему больно, когда отталкивала. Подскочила с топчана, приблизившись к нему.
— Ты в порядке? — спросила я.
Он не ответил. Взял мою ладонь и осторожно потянул к себе. Я думала он покажет какой шрам напомнил о себе, где именно болит. Но Корвин медленно опустил мою ладонь вниз. Положил прямо на пульсирующую через брюки плоть.
