Кларисса хотела что-то сказать, но я строго глянула на нее. Матушка сжала губы и кивнула.
— Прости, дочка, — сказала она тихо. — Ты права.
Корвин молча наблюдал. Гаррет переминался с ноги на ногу, но в разговор не лез.
В этот момент со стороны леса послышался скрип колес. К воротам подъезжала телега. Правил ею мужик из деревни, я видела его пару раз, когда он привозил плату за лекарства.
— Здравствуйте, леди! — крикнул он, слезая. — Привез вам муку за прошлую партию отвара от кашля. Мешок муки и крупу немного.
— Спасибо, — ответила я, кивнув Бенедикту, чтобы принимал.
Фелисити стояла у ворот с чемоданчиком в руке и смотрела на телегу.
— Простите, — обратилась она к мужику состроив свой невинный фирменный взгляд, — вы не могли бы меня подбросить? Я... меня выгнали. Идти пешком далеко.
Мужик посмотрел на нее, на ее светлые волосы и заплаканные глаза, чемоданчик. Конечно, как отказать нежной фиалке?
— Садитесь, леди, — проскрежетал он. — Подвезу, конечно.
— Спасибо! — Фелисити просияла и, даже не взглянув на нас, забралась в телегу.
Я проводила ее взглядом. Фелисити опасна. Но вредить деревенскому мужику ей ни к чему. Ей нужна я и Корвин.
Телега скрипнула, тронулась, и Фелисити уехала.
Мы стояли у ворот и смотрели вслед какое-то время.
— Ну вот, — сказал Корвин. — Она уехала. Что планируешь дальше?
— Подождем и посмотрим, — ответила я все еще глядя на дорогу, потом повернулась к Корвину и не сдержала улыбки. — У нас есть чем заняться, не так ли?
— Есть, значит, будем ждать, — согласился Корвин.
Кларисса вздохнула, взяла Гаррета под руку.
— Пойдемте, полковник, — сказала она. — Не хочу на это смотреть.
Мы остались вдвоем с Корвином.
Еще немного постояли, наблюдая за дорогой.
Корвин подошел ближе со спины и мягко сжал мое плечо, как бы намекая, что пора обратно в замок.
Я в ответ слегка коснулась его ладони пальцами.
Интересно, осмелилась бы я так поступить, не заручившись поддержкой Корвина?
Мы пошли в замок. Но на душе было тяжело. Фелисити уехала, но не исчезла. Она теперь где-то там и, я уверена, еще покажет себя.
И мне предстояло дождаться, когда она ошибется.
Глава 15
День после отъезда Фелисити прошел спокойно. Слишком спокойно, напомнило затишье перед бурей.
Я проверила все комнаты, заглянула в кладовые, перетряхнула шкафы, в которых Фелисити могла оставить свои вещи. Но никаких сюрпризов, ни мешочков, ни странных предметов не нашла.
Она уехала, ничего после себя не оставив. Словно и не жила здесь.
Поздно вечером я снова отправилась в восточное крыло с горшочком мази. Корвин уже ждал, сидел на кровати без рубашки.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила я. — Приступы боли не беспокоили?
— Нет.
Я присела рядом и начала втирать мазь. Пальцы скользили по груди Корвина, по старым шрамам. Он не вздрагивал, не напрягался. Только дышал ровно и глубоко.
— Ты сегодня спокойный, — заметила я.
— Доверяю тебе, — сказал он просто.
У меня сердце екнуло от его слов, но я промолчала.
Мы закончили. Я накрыла грудь чистой тканью, закрепила повязку.
— На сегодня все. Завтра повторим.
— Спасибо, — сказал он, и в его голосе не было привычной колкости и холодности.
Я вздохнула. Между нами точно что-то изменилось. Потому что уходить вот так сразу не хотелось, хотелось поговорить, поделиться переживаниями о Фелисити. Но и оставаться было как-то неловко.
— Спокойной ночи, — пробормотала я слишком быстро и вышла.
На следующий день все повторилось. Фелисити не подавала вестей. Но в замке было тихо. Только Кларисса ходила сама не своя, но держалась как могла. Гаррет заехал утром, сказал что его солдаты и он сам не видели ее на дороге к порталу.
— Может, она заночевала в деревне? — предположила я.
— Возможно, — согласился Гаррет. — Я отправлю туда своих людей, проверят.
Я поблагодарила Гаррета и он отправился обратно в форпост.
Вечером я снова пошла к Корвину.
Он уже сидел на кровати, ждал. Я села рядом, открыла горшочек.
— Повернись спиной.
Он послушался. Я начала втирать мазь, как обычно. Пальцы скользили, мышцы расслаблялись.
— Розалинда, — как-то сдавленно сказал он вдруг.
— М?
Он замолчал. Я закончила со спиной, попросила повернуться лицом. Начала втирать мазь в шрам под ключицей.
И вдруг его рука накрыла мою.
— Хватит, — резко сказал он.
— Что?
— Остановись.
Я подняла глаза. Его лицо было бледным. Слишком бледным. Голубой глаз лихорадочно блестел. А из-под повязки, где прятался другой глаз, шло легкое свинцовое свечение.
— Что с тобой?
Он поморщился и не ответил. Резко выдохнул, схватился за грудь. На щеках начала проступать чешуя, глаз под повязкой засветился ярче.
— Корвин?
Он громко, не сдерживаясь застонал. Схватил меня за руку, сжал так, что чуть кости не хрустнули.
— Больно, — прохрипел он.
Я перепугалась.
— Что болит? Где?
— Везде, — выдохнул он.
Корвин дрожал, тяжело дышал, чешуя покрывала щеки, шею, забиралась под повязку.
— Мазь, — прошептал он. — Не помогает. Мне ничего не помогает…
— Поможет, — заверила я, хотя сама уже не верила. — Просто нужно время.
Он не ответил. Только тяжело и хрипло дышал, повалившись на кровать рядом со мной
Я взяла его голову, положила к себе на колени. Начала медленно, успокаивающе гладить по волосам.
— Тихо, — шептала я. — Тихо. Все будет хорошо.
Корвин постепенно затих. Дыхание выровнялось, чешуя исчезла.
— Не уходи, — попросил он.
— Хорошо.
Он прикрыл глаз. Я так и сидела, гладила его по голове, и чувствовала, как медленно, по капле, уходит его боль.
Он так и уснули, лежа головой на моих коленях. А я все сидела, пока сон не сморил и меня.
Утром я проснулась от того, что было тесно. И тепло.
Я открыла глаза.
Мы лежали на кровати. Я на боку, уже головой на подушке, а не поперек кровати. Корвин позади, прижимаясь грудью к моей спине. Одна его рука лежала у меня на талии, почти касаясь полушария груди, так нежно и интимно, другая под головой.
Корвин дышал ровно и неглубоко. А я и вовсе перестала дышать. Его дыхание касалось моей шеи, щекотало волосы. И еще кое-что. Твердое, упирающееся мне в ягодицы.
Я поняла, что это, и покраснела. Но вставать все равно не хотелось. И шевелиться не хотелось. И вообще...
Корвин заворочался, прижался сильнее. Я шумно выдохнула и снова задержала дыхание.
— Ты уже проснулась, я чувствую, — произнес вдруг Корвин хриплым со сна голосом.
— Да, — не стала я притворяться.
— И не двигаешься, не убегаешь?
— Не хочу.
Он усмехнулся, и я почувствовала спиной вибрацию, когда он тихо засмеялся.
— У тебя здесь так тепло, что не хочется выбираться из постели, — придумала я отговорку. — Знаешь сколько дров мне нужно использовать, чтобы добиться такой же комфортной температуры?
Корвин промолчал, так и продолжил лежать и не убрал руку.
Мы молча лежали несколько минут, пока за окном вставало солнце.
Я чувствовала тяжесть его руки на своей талии, тепло тела, упругость мышц. Дракон оказался большим, теплым и неожиданно удобным для того, чтобы прижиматься по ночам.
Стыдно было признаваться, но мне не хотелось выбираться из его объятий.
Но все же пришлось.
Неловкости избежать не удалось. Я торопливо выбралась из его объятий, что то невнятно пробормотала и скрылась за дверью.
В замке было тихо. Бенедикт еще явно не вставал, только Марта возилась на кухне, но я проскользнула мимо нее, взяла корзинку и пошла на улицу, вышла за ворота и отправилась к лесу.
Дорога до лачуги Моры заняла меньше времени, чем обычно Я шла быстро, почти бежала. Нужно было поговорить со старухой. Узнать, почему мазь не помогает. Почему у Корвина снова был приступ?
