Хозяин моста (СИ) - Гельт Адель

Так вот, я хамлю, а он только соглашается. Надо как-то человечнее, что ли? Ну и плевать мне с третьего этажа, что Ухов — вампир! Тем более, что не кровосос.

Пока же — к делу.

— Я знаю, что ты ненавидишь вампиров, — это я продолжил, сделав вид, что не потратил только что пару минут на раздумья. — А значит, умеешь всякое такое, что кровососам неприятно.

— А… — вскинулся Ухов.

— Нет, ходить с мечом и рубить головы не придется, — я поспешил его успокоить. — Меня больше интересует сфера научная, что ли…

— Мои особые знания? — догадался упырь.

— Вроде того, — согласился я. — Короче, не так давно на наш клан напрыгнула банда кровососов. Не только их, но в том числе. Получилось много нехорошего, и мне надо, чтобы ты…

Так и ехали.

Два по два — вполне прилично, чего вы.

Четвертая встреча — в главном зале сельсовета — была совсем короткой, хотя народу набежало прилично настолько, что… Не буду даже всех перечислять, вот насколько!

— Короче, — начал я сходу. — Бодаться с Шереметьевыми будем всерьез и даже по закону. Благо, теперь мы не одни.

Я вдруг заметил Баала-младшего, и немного удивился: он же уехал и не возвращался?

Рикардо Алонсович сидел на левом боковом стуле третьего ряда, внимания почти не привлекал: только улыбался и кивал — видимо, соглашался, но тут заговорил.

— Чтобы бодаться, — заметил он, — нужно готовить бумажки. Чтобы не быть букашками. В этом — поможем.

— Не одни, — кивнул я благодарно. — Кстати, кто еще?

— Клан, — начал Дори, снова бывший за секретаря. — Семья Баал, — кхазад кивнул в сторону младшего наследника Бавлинских: улыбку в три ряда зубов видел теперь не я один. — Пацаны с раёна.

Собравшиеся засмеялись: решили, что Дортенштейн так пошутил.

— Дальновозы грузовые, — дополнил Зая Зая, даже не вставая. — Точняк, есть общие темы против… Ну, вы поняли. И за — тоже есть, только уже за нас.

— Ухов. Все знают, кто такой? — я обвел собрание взглядом. — Кстати, вот он, — Никодим Власович, двигаясь тихо и незаметно — как и многие Высшие народа, к которому он принадлежал и каковой искренне ненавидел — занял место в президиуме, сразу слева от бывшего авалонца Эдварда.

— Army of One*, — эльф поклонился вампиру. — Glad to meet Thou, doctor.**

[*Один в поле воин, (идиоматич. авалонск.)]

[** Рад встретить Вас, доктор. (авалонск.)]

Ба, да они знакомы! Готов спорить, что и про Лейна Эдвард в курсе — не зря же назвал того доктором.

Все зашумели: Ухова знали, причем со стороны хорошей. Оставалось сработаться.

— Ну и наконец, — я отыскал глазами обоих наших киборгов, Кацмана и Радомирова, — опричная жандармерия — тоже с нами.

— Знаем! — крикнул Зая Зая. — Господа киборги!

— Не только, — на этот раз голос с места подал самолично полковник Кацман-Куркачевский. — Ротмистр, что же вы! Представьтесь населению!

— А, ну да, — скромно согласился я, выкладывая перед собой одинокий погон и раскрывая футляр удостоверения. — Ротмистр опричной жандармерии Йотунин, Иван Сергеевич.

Глава 27

Мы идем на войну.

На войне нужны союзники, и это все о них.

— Моисей, — кхазад протянул крепкую руку, я ту с удовольствием пожал. — Фамилия — Вагенрад.

— Иван Йотунин, — я представился в ответ. — Правда, мы знакомы, почти накоротке.

— Да помню я, — ответил гном. — Комише* драка, на Губкин-штрассе**. Только ты был кляйне*** волосатый, а сейчас — лысый, и поднялся еще прилично. Тогда — вчерашний бурсак, нынче — уважаемый Глава клана. Махтиг****!

[*Потешная, **Улица Губкина, ***Немного, ****Могуч. (шпракх)]

— Ты тоже… Отличаешься. Ни акцента, ни чего-то такого. Прямо как не иудей!

— Да какой там, — Моисей покачал головой. — Православный я. Про иудеев только слышал.

— А зачем тогда вот это все? — понятно, что я имел в виду манеру вести себя и общаться, явленную при драке. — Образ?

— Образ и есть. Весело, расслабляет, парням, обратно, смешно — хоть раз в год, да от души айн вениг ляхен* над начальством.

[*Поржать (шпракх)]

— Разумно, — согласился я. Ладно, давай по делу, что ли. И, если можно, без шпракха — не владею, по контексту боюсь не догадаться.

Встретились-то мы на территории почти нейтральной — пельменную помните? Ту, ради которой и сошлись два клана в шутейной драке по народным правилам?

Так вот, в этом заведении не просто вкусно кормят. Есть там и особая комната, где кормят еще вкуснее! Такая, не для всех и даже не для всех своих. Ваня Йотунин, например, про нее не знал, и Зая Зая — я спросил нарочно — не знал тоже, а она есть.

— У нас вопросы к Шереметьевым, — мой собеседник начал «по делу» и на чистом русском. — И не у нас одних. Грузовые встревожены: не любим монополистов. Особенно, таких, нахрапистых и не по понятиям.

— С этого места подробнее, — попросил я. — Вообще не в курсе ваших раскладов. А мне ведь еще строить на своей земле, ну, этот.

— Хаб, — кивнул Моисей. — Всецело, кстати, одобряем. Тут вода, тут шоссе — можно даже отдельную ветку пробить, с Сибирского тракта. Железка еще, если заработает. Мосты там…

— Мосты — наша тема, — я улыбнулся. — Дороги — не совсем, но на этот счет есть особые спецы. Порешаем.

— Готовы принять участие, — вдруг решил гном. — Грузовые мои… Это я так, больше жалуюсь, но годы — все одно жирные. Поднакопили, и денег, и хорошего дорогого товара. Ресурс есть, если пустите.

— Сам то же самое хотел предложить, — согласился я. — Только сейчас давай, все же, о Шереметьевых.

— Есть такой город — Москва, — вздохнул Моисей. — Купеческая столица, крупнейший логистический узел Державы.

— Знаю Москву, — ответил я. — Центр… Ну, так и есть. А что с ней?

— С ней — рядом — три самых толстых хаба, — пояснил гном. — Узел-один — местные перевозки: пассажиры и небольшие грузы. Узел-два — то же самое, но за границу. Узел-три… Теперь самое интересное. Треть грузопотока через центр России идет именно через него.

Применю-ка я смекалку и старую память — тем более, что очень уж похоже…

— Шереметьево. Один, два, три. Верно? — догадался я вслух.

— А, ты тоже слышал, стало быть, — согласился Моисей. — Вот непонятно, а в каком смысле это все «Шереметьево»? Была у них когда-то деревенька на месте Узла-один, да и то не прямо там, рядом, более или менее понятно. С прочими-то что? Они-то с какого перепугу?

Я понял: гном нашел себе больную мозоль, сам же на нее наступил и топчется. Что же, причины недовольства примерно понятны, но стоит уточнить — чисто на всякий случай.

— Раз уж речь о монополистах, мне все ясно, — сообщил я. — Кто-то очень много на себя берет, кто-то на «Ш» и даже на «Шер», а грузовым это не нравится.

— Кому бы понравилось! — в тон согласился гном. — Сервисный сбор вырос в полтора раза, топливный — сразу в два, банальные путевые услуги, еда, вода, мана для накопителей — в те же два, и есть тенденция… Вот я и не понимаю — а грузы нам тогда зачем возить, без прибытка? Чисто из любви к искусству?

— Резон ясен, — ответил я. — Даже оба резона, и насчет «вложиться в местное», и по поводу «укоротить тамошнее». Думаю, будем работать. Подробности… Знаете Дори? Дортенштейна? Это мой управделами. Дальше через него, тем более — вы оба кхазады, договоритесь.

— Да какой он кхазад, — проворчал Моисей. — Так, видимость! Но ничего, найдем точки.

Мы снова пожали руки: на этот раз — прощаясь.

— Ну что, как прошло? — спросил полковник Кацман.

Он, вместе с корнетом Радомировым и не имеющим звания Заей Заей, ждал меня в барбухайке — то ли на случай силовых переговоров, то ли — чтобы первым быть в курсе дела.

— Нормально прошло, — ответил я. — Грузовые с нами, интересы общие, понимание ситуации — тоже. Подробности — в рабочем порядке.