Хозяин моста (СИ) - Гельт Адель

Мы быстро прошли центральную площадь и углубились в научный квартал — пока состоявший из одного здания, того самого, что недавно достроили соплеменники нашего Дортенштейна. Говорить решили там — в сельсовете стало уже слишком людно и шумно.

— Рассказывайте, — мы заняли пустую комнату, уселись на стулья и гном вернулся к оставленной было теме.

— Таня. Труди.

— Ваша невеста? — уточнил гном.

— Моя кто? — удивился я. — А, ну да. Практически.

— Так, и что беспокоит Главу?

— Она… Очень деятельная. Вот представь — девушка приехала к своему мужчине в гости, первым же делом потащила того смотреть окрестности, да в подробностях, — я замялся. — Нездоровый какой-то интерес, не находишь?

— Под слова о том, как скучала и рада вас видеть?

— Так и есть, — согласился я.

— Тогда ничего нездорового. Вас подводит визуальный образ, — умно сообщил Зубила. — Вы видите человечку, пусть и маленького роста. А она, на самом деле — гнома! Ну, если по воспитанию.

Я заметил совсем недавно: окружение мое стало стремительно умнеть. Меняется лексика, манера себя вести, интересы, навыки… Хотелось бы знать: это я так на них влияю, или окружающие просто перестали валять дурака и развернулись в полную силу? Лучше бы второе, а то ответственность… Прямо не по себе.

— Так, допустим, — осторожно ответил я. — И как это связано?

— Напрямую. Гертруде очень хочется за вас замуж, Глава. Более того, она — женским своим чутьем — понимает уже, что вероятность свадьбы выше нуля. И окрестности потому рассматривает не из досужего интереса, а как будущая хозяйка всего этого.

— Это не то, чтобы новости, — опешил я. — Однако я не думал, что все настолько серьезно!

— Настолько, настолько, — уверил меня Зубила. — Готов побиться об заклад, что где-то в домашних мастерских ее уважаемого папы уже выкованы свадебные браслеты — не просто так, а со значением. Понимать надо — кхазад!

— Тогда ладно, раз все сходится, — я не стал спорить, но вспомнил вместо того о еще одном вопросе. Точнее, даже двух. — Ты ведь знаком с Моисеем Вагенрадом?

— Еще бы, — согласился Дори. — Конечно, знаком! Грузовой ход, все дела.

— Так вот, тебе предстоит наладить с ним плотный контакт. Сегодня мы виделись, ну и — договорились.

— Шереметьевы или новый хаб? — деловито уточнил Зубила.

— И то, и другое. О подробностях не спрашивай — сам же и выяснишь.

— Добро, — записал что-то Дори.

И когда только успел достать блокнот?

— Всё? — кхазад то ли забыл про второй вопрос, то ли попытался сделать вид.

— Нет, погоди, — решил я. — Еще одно. Возможно, тебе будет неприятно, но мне надо знать.

— Вот сейчас даже интересно стало, — ответил Дори. — О чем речь?

— Сегодня Вагенрад сказал мне немного странное. О тебе, Зубила, сказал.

— Что-то на мотив того, что я — плохой гном? — Как-то слишком шустро догадался Дори.

— Не прямо плохой, а, скорее… Ладно. У меня ведь тот же вопрос, на самом деле.

— Отчего я не говорю на шпракх и не вставляю словечки из него же в русскую речь, поченму у меня короткая борода и где, в конце концов, мои соплеменники на всех важных должностях клана?

Тут я понял: этот и подобные вопросы гному задают часто, и он уже устал на такое отвечать. Правда, тут другое, тут ответить нужно Главе.

— Вы ведь знаете, Иван Сергеевич, какая у меня фамилия?

— Знаю. Дортенштейн, — удивился я. — А к чему это? Нормальная, так-то. Гномья.

— И да, и нет, — ответил кхазад. — Вот ваша Таня, а вот я. Я — это Таня наоборот.

— Ну да, ты ведь мужчина, она — женщина.

— Не в этом смысле. Она — человечка, воспитанная гномами. Я — гном, воспитанный человеком, и всех дел.

— А фамилия? Как же фамилия? — я решил бить в одну и ту же точку.

— Нет, ну а что? — Дори извлек из кармана книжечку паспорта и раскрыл ту на первой странице.

— Вот дела, — поразился я. — Отчего-то был уверен, и все уверены, что Зубила — погоняло, кстати, тоже вполне гномье.

— Да нет, сами видите. Так вышло, что Зубила — фамилия. Моего отчима, и, стало быть, моя.

Глава 28

Обычно полковник Кацман звонит Ване Йотунину — после этого в жизни молодого тролля случаются разные приключения.

В этот раз Ваня Йотунин позвонил полковнику Кацману сам.

— Дамир Тагирович? — неизвестно зачем уточнил я. Будто с этого номера мог ответить кто-то другой!

— Слушаю внимательно, — ответил он. — У тебя что-то срочное или так, терпит?

— Теоретически терпит, — признался я. — Практически — свербит.

— Дай догадаюсь, — попытался полковник. — Это как-то связано с тем вопросом, который мы с тобой не успели вчера обсудить?

— И дальше, если можно, не по телефону, — попросил я.

— Что с тобой делать, — почти по-человечески вздохнул киборг. — Ты где? У себя? Где конкретно?

— Там же, где и вчера, — я хмыкнул. — Благо, на службу теперь не каждый день!

— Сказал парень, про которого на службе забыли, как он выглядит, — тонко пошутил жандарм. — Ладно, буду. Ожидай.

А, у меня же новая модель телефона: никаких коротких гудков, просто вот была связь, и вот ее нет.

Сегодня киборг выглядел как-то не так. Не в смысле, что не был похож на себя самого — был, но немного иначе, чем обычно. Как если бы в дормиторий прикатил не полковник Кацман, но другая его версия — не роботизированная.

Железо никуда не делось, третий глаз был включен и сверкал, иногда шумел одинокий сервопривод — да киборг он был, киборг. Вот только устал наш жандарм не как человекожелезка, но совсем по-живому.

Мы засели в одной из комнат правления — не помню уже, отчего не пошли в научный блок.

Сидели привычно, один напротив другого, через стол. Я на обычном кресле, киборг — на усиленном, нарочно приготовленном для наших железных друзей. Сидели и смотрели друг на друга, будто пытаясь увидеть что-то новое в знакомом собеседнике.

— Тяжко, да? — спросил я наконец. — На вас, Дамир Тагирович, лица нет. Может, я могу чем-то помочь? Я и клан?

— Это все наши дела, Ваня, опричные, тебе неинтересные, — Кацман отверг предложенную помощь.

— Я, так-то, с недавних пор тоже опричник, даже жандарм, — невесело усмехнулся я. — Так что, если чем могу.

— А пожалуй, что и можешь, — решил киборг. — Есть одно дело, что тебе по плечу и по совести: сейчас держи своих плотно. Не разжимай кулака — тем и поможешь. Свои проблемы я как-нибудь решу, главное — чтобы не ждать подвоха еще и с твоей стороны.

Вот как, «еще и с моей». То есть, получается, с какой-то другой стороны — или с каких-то других — такой подвох или ожидался, или уже был!

— Договорились, — согласился я. — И давайте, может, к делу?

— Излагай, — будто немного повеселел Кацман. — Что нарыл на супостата?

— Настолько очевидно? — как бы удивился я, но начал.

— Дамир Тагирович, я ведь верно понимаю — Шереметьевы сами не некроманты и никогда ими не были?

— Верно. Ни одного случая из мне известных, — ответил усталый киборг. — Разве что поднять архивы дел совсем ранешних, но и то — вряд ли. Появление всякого нового смертовода, даже пустоцвета, — полковник зачем-то вперил в меня изучающий взгляд, но говорить продолжил, — это почти инцидент. Особенно — если род, то есть, дворянская семья проходит по иному разделу, например, гидроманты — как Шереметьевы.

— Или заклинатели фауны, как их младшая ветвь, — согласился я. — Короче, надо общаться с Чанышевыми.

— С кем? А, ну да, — полковник вспомнил что-то такое: то ли мы уже обсуждали, то ли сам о том думал. — Правда ведь, больше не с кем. Ни один православный род не возьмется гонять трупов в чужую пользу — хлопотно, сложно, лишний государев пригляд. Эти же… — киборг скорчил рожу в меру невеликих возможностей железной мимики, — подпишутся почти на что угодно. Одно слово — фомиты! Так, и что, предположительно, Чанышевы?