Вольный Лекарь. Ученик. Трилогия (СИ) - Карелин Сергей Витальевич

– Половина из этих денег – моя. Как и договаривались, – с нажимом произнес я, радуясь, что теперь смогу и сапоги купить, а может, и жилет. Или даже костюм.

– Зачем тебе деньги? – искренне удивился Ерофей. – За дом я сам плачу. Еду сам покупаю. На кой черт тебе еще деньги нужны? Если пряник сахарный купить или семечки, то вот, рубля хватит, – он подвинул мне мятую купюру.

– Половину, – повторил я, не спуская с него взгляда.

– Вот заладил, – недовольно поморщился лекарь. – Дам я тебе половину, но позже. А пока пусть у меня деньги лежат. Все равно потеряешь или на ерунду пустишь.

– Отдай сейчас, или я больше не выйду к больным, – пригрозил я.

Ерофей с раздражением выдохнул, отсчитал десять рублей монетами и высыпал мне в ладонь. Себе забрал купюры и монеты номиналом в пятьдесят копеек.

Я не стал говорить, что лекарь должен еще рубль пятьдесят, ведь сам, действительно, ничего не покупал в дом.

Насыпав монеты в носовой платок, завязал его и спрятал под подушку. Завтра пройдусь по магазинам.

В первый раз с того дня, как попал в это тело, заснул спокойно. Теперь мое будущее не было таким уж туманным. Я знал, куда двигаться, и к тому же у меня все начало получаться. Но больше всего меня радовало то, что я поставил Ерофея на место. Конечно, его не устраивает новое положение дел, но выбора у него нет.

На следующее утро я проснулся раньше обычного и, стараясь не разбудить Ерофея, чтобы не отвечать на неудобные вопросы, вышел на улицу. Со стороны Ангары поднимались клубы тумана. Трава и листья покрывали блестящие капельки росы.

Подошел к сараю и вывел Гнедую, чтобы дать ей тоже возможность размять ноги. Лошадь ринулась на дорогу и принялась радостно гарцевать, ощущая свежий воздух и свободу.

Я скормил ей кусок хлеба и морковь, затем взобрался верхом и, схватившись за гриву, повел в сторону реки. Лошадь двигалась легко, будто на ней и не было седока. Зря Ерофей считал их с Пепельной клячами. Хороший уход и лечение вернули им силы.

Я проехал поперек четырех улиц и повел Гнедую по дороге, ведущую вниз к реке. Вода еще была высокая, поэтому прямо из нее торчали пристани. Вдали виднелись лодки с рыбаками, плоты с лесом и суда разных размеров.

Мне не нужны были свидетели, поэтому спрыгнул с лошади и повел ее через густые заросли кустарника. Мне требовалось уединенное место, где никто не сможет помешать. Вскоре такое место нашлось. Прямо посреди кустарника и деревьев в двух метрах от темной весенней воды нашел старое кострище и два бревна, служащих кому‑то местом для сиденья. Привязав Гнедую к березке, огляделся и, удостоверившись, что рядом никого нет, опустился к земле.

Как раз в это время лучи солнца осветили верхушки деревьев, виднеющихся вдали. Идеальное время для создания новой руны. Я опустился на бревно и вытащил из кармана клочок бумаги и карандаш.

Глубоко вздохнув, закрыл глаза. Именно таким образом я настраивался перед тем, как творить. Первым делом я представил ту сущность, что оплела легкие бедной женщины и питалась ее жизненными силами.

Я никогда так раньше не делал, но получилось неплохо. Черная, словно корни, болезнь в точности предстала передо мной. Для того, чтобы избавиться от чахотки, мне нужно призвать с помощью руны силы природы, а также укрепить волю больной женщины, измученной продолжительным недугом.

Собравшись с мыслями и подобрав все необходимые элементы, я открыл глаза и провел на бумаге вертикальную линию – символ самой жизни. Стержень человека, его ось. Затем к нему пририсовал две расходящиеся вверх линии. Одним движением прорисовал у основания короткую волнистую черточку. И последним – круглый замкнутый элемент в самом центре. Именно этот круг будет тем самым оберегающим коконом, который замкнет болезнь, чтобы она больше не распространялась, и постепенно погасит ее.

Уставившись на лист бумаги, я еще раз мысленно представил, как сработает руна, и остался доволен. Теперь надо попробовать применить ее на деле.

Еще раз окинув взглядом воду, лес, лодки с рыбаками и вдохнув полной грудью речной запах, смешавшийся с ароматом ранних цветов, поднялся на ноги и подошел к Гнедой. Лошадь общипала всю траву вокруг березы. Как оказалось, времени прошло достаточно много, не меньше часа. Окунувшись вглубь себя при создании руны, я не заметил течения времени. Мне казалось, что прошло от силы пять минут.

Я сразу поехал к дому чахоточной женщины. Мне не терпелось испытать первую целебную руну, которую изобрел сам. У меня не было стопроцентной уверенности, что руна сразу излечит болезнь, но то, что она ее ослабит и повысит сопротивляемость организма – это точно.

Когда подъехал к уже знакомому дому, мне навстречу вышел мальчик с пустым бидоном в руках.

– Ты вернулся, – с облегчением выдохнул он. – Я‑то думал, что соврал и больше не покажешься.

– Почему ты так думал? – спросил я, привязывая лошадь к жерди.

– Потому что денег у нас нет. Вот, пошел на последние копейки матери молока купить.

– Козьего купи, оно полезнее при чахотке.

– На козье у меня денег не хватит, – буркнул он.

Я полез в карман и выудил несколько монет по пять копеек.

– На, держи. Еще и на яйца хватит. И тебе на печатный пряник

– Но… Зачем? – он опешил и не торопился брать деньги. – Вернуть же придется. А возвращать пока не с чего. Мать работать не может, а меня по малолетству никто брать на работу не хочет.

– Ничего возвращать не надо. Держи, от чистого сердца, – я наклонился, взял его руку и насыпал на ладонь монеты. – Беги, а я пока твою мать подлечу.

Мальчик с сомнением посмотрел на монеты, затем перевел взгляд на меня и еще раз уточнил:

– Честно‑честно возвращать не надо? Без обмана?

– Без обмана, – кивнул я и направился к дому.

Тощая собака при виде меня забила хвостом, радуясь, как старому знакомому.

Женщина уже не лежала, а неспешно подметала веником пол. Увидев меня, она чуть улыбнулась и указала на стул.

– Настойка, что знахарь твой дал, помогает. Видишь, даже на ноги встала.

– Это хорошо. Но я попробую полностью излечить вас. Дайте мне свою руку.

– Ой, погоди‑погоди.

Она засуетилась: смела сор на совок и высыпала в печь, тщательно вымыла руки с мылом, насухо вытерла чистым полотенцем и только после этого подошла и протянула изящную руку и тонкими длинными пальцами.

Немного волнуясь, ведь в первый раз испытывал целебную руну собственного изобретения на живом человеке, я аккуратно водил пальцем, вкладывая в каждый штрих свою энергию. И вот последний круг, и руна вспыхнула.

Женщина, которая до этого внимательно следила за тем, что я делаю, вскинула голову и вытаращилась на меня.

– Вам плохо? – вырвалось у меня.

Неужели я сделал что‑то не так? А вдруг ей станет еще хуже?

– Что с вами? – я начал терять самообладание, ведь по бледному ошарашенному лицу ничего не было понятно.

Женщина шумно выдохнула, а затем набрала полные легкие воздуха и вновь продолжительно выдохнула. Так она сделала по меньше мере пять раз, прежде чем заговорила:

– Я не понимаю, что со мной. Сначала в груди стало горячо‑горячо, будто огнем прижгли. А потом… потом все прошло, и теперь я могу дышать, – она вновь глубоко вздохнула.

– Распахните сорочку, – велел я, немного расслабившись.

Не убил, хуже не стало – уже хорошо.

Женщина послушно развязала веревочки. Я же «переключил» зрение и… ничего не увидел. От сущности не осталось и следа. В это же мгновение от нее отделился шар энергии и исчез во мне, наполняя внутренние резервы.

– Вы здоровы. Руна справилась с чахоткой, – сказал я и не смог сдержать торжествующей улыбки.

Получилось!

– Руна? Так вот что ты рисовал на моей ладони, – она посмотрела на свою руку, затем резко бросилась мне на шею и крепко обняла. – Спасибо тебе, дорогой ты мой. Спасибо! Как же я рада!

Она поцеловала меня в обе щеки и еще раз обняла, заливаясь слезами и хохоча одновременно. Я понимал ее радость, ведь сам был на седьмом небе от счастья.