Я была заперта хуже, чем в клетке со зверем.
Своего зверя я знала.
У моего зверя чешуя горячая.
Когти длинные, дыхание опаляющее.
У моего зверя было большое сердце.
И дурацкое «было» осело пеплом на губах.
Я понимала, что буду бороться до конца.
Зарезать этого борова не удастся. Он слишком здоровый, и будь на нём кандалы, я бы ещё попробовала. Но Антрас сиял, как начищенный золотой, вероятно, пребывая в таком состоянии благости, что трудно было мне, женщине, лишившейся мужа, его вообще как-либо понять.
— Это все? — Спросила, не глядя на Антраса и делая шаг в сторону окна.
Тяжёлое платье и ткань неудобная, мнущаяся. Поэтому я проводила раз за разом ладонями по складкам, заставляя подклад шуршать.
— От чего же все? Я вот, вероятно, надеялся на то, что меня встретит немного другая женщина, полная благодарности за то, что её избавили от назойливого бывшего мужа.
— Я же сказала, что вы глупец.
Антрас снова захохотал. Я обернулась к чайному столику и двинулась, едва переставляя ноги.
Алхимические яды.
Я не знала, действуют они или нет.
Длинные манжеты платья скрыли склянку, зажатую между большим пальцем и ладонью. Вино пахло терпко земляникой и почему-то розмарином. Я приподняла графин и разлила в два бокала.
Медленный шаг, отбивающие удары сердца.
— Вы же победитель. — Произнесла я, глядя снизу вверх на Антраса, протягивая ему бокал. — Испейте из кубка вина…
Отравленного вина.
Антраст смерил меня удивлённым взглядом.
— Я так понимаю, вы начинаете перевоспитываться, леди Анна? — Шершавые пальцы дотронулись до кончиков моих.
Я ощутила, как меня всю перетряхивает от брезгливости и злости.
Антрас забрал бокал из моих рук и на свет посмотрел, как рубином переливается жидкость.
— Похвальная расторопность. Мне кажется, пару тройку ещё таких диалогов и я выдрессирую вас встречать меня, стоя на коленях.
Тошнота подступила к горлу. Я смотрела на этого убийцу и желала только одного — чтоб драконий Бог покарал его.
Антрас приблизил бокал к губам и глубоко вздохнул, втягивая аромат.
Я не знала, какой был яд именно в этой склянке, которую мне удалось выудить из кармана платья. Я вообще не понимала, как я умудрилась оставить при себе весь комплект выданный мне Гербертом.
— Вы в курсе, что красное вино называли кровью, а белое слезами?
— В курсе. Была старая легенда.
Я приподнесла бокал к губам и качнула его слегка в сторону.
— За вашу победу и ваше проклятие, — медленно произнесла я, и Антрас, расхохотавшись, ополовинил бокал.
Я прикрыла глаза, глубоко вздохнула.
— Учитесь удовлетворять меня, леди Анна, — Выдохнув, произнёс Антрас. И улыбнулся криво. — Учитесь быть хорошей женой и достойной женщиной, в противном случае вы никогда не увидите своих детей. Ваш старший сын отправится служить в мой гарнизон. Охранять крепости севера почётное дело, а ваша младшая дочь будет сосватана в ближайшее время с герцогом Аустерлицким.
Я стискивала зубы, чтобы не броситься и не вцепиться ему в глотку.
— Учитесь быть послушной женой, леди Анна, и тогда возможно, все для вас сложится самым наилучшим образом.
Антрас качнулся ко мне, расплескав остатки вина из своего бокала, вцепился пальцами мне в волосы, вынуждая сжаться, а потом усмехнулся и покачал головой.
— Учитесь. Завтрашней ночью вы уже будете беременны моим наследником. Моё семя прорастёт.
Антрас снова оттолкнул меня и, развернувшись швырнул бокал в камин. Пламя объяло стекло, лизнуло грани. Дверь хлопнула, отрезая меня от этого чудовища, а спустя несколько лучин, почти немая горничная, заглянула ко мне, держа на вытянутых руках коробку.
— Генерал просил передать ещё один подарок.
Она поставила её на чайный столик, а я боялась подойти.
От коробки пахло кровью.
И в момент, когда до меня стало докатываться, что могло быть внутри, слезы полились градом.
Я понимала, что жестокие шутки победителей имеют место быть.
И меня трясло от осознания того, что я могу это не выдержать, что я просто утоплюсь, стеклом перережу себе вены.
Я не могла, я не могла, у меня были дети…
На негнущихся ногах, я приблизилась к чайному столику.
И пальцы замерли.
От коробки пахло кровью.
Умоляя себя не плакать, я сорвала крышку.
Глава 73
Анна.
От коробки пахло кровью, потому что в ней лежала рубашка Герберта.
И противные слезы покатились из глаз.
Я выхватила кусок ткани из коробки и, прижав к себе, упала на колени.
Раскачивалась в такт биению сердца и слезы остановить не могла.
Алые разводы на белой ткани, словно выплеснутое вино.
Я не могла в это поверить.
Это же мой Герберт, самый сильный, самый смелый.
Лучиной позже я стояла возле окна и смотрела на красоту дворцового сада. И на то, как проходит с периодичностью раз в несколько лучин охрана.
Даже вычислив диапазон, я все равно понимала, что я не выберусь из замка. Было дурацкое предчувствие того, что Антрас этого не допустит, и когда я выглянула в коридор, напротив двери стоял охранник.
— Что-то хотите? — произнёс медленно.
Я закрыла дверь.
Ничего не хотела.
Горничная, как послушная овечка, появилась за несколько лучин до полуночи.
— Вам надо переодеться.
Я качала головой.
— Нет, я не буду.
До рассвета оставалось не так много. Шанс был один на то, что яд подействует. Но когда я после ухода горничной несмело распахнула створку окна и села на подоконник, стало понятно, что даже если я призову девичий виноград, спущусь по нему, то мимо охраны меня никто не выпустит, но я все же попробовала и в дорогом тяжёлом платье это было сложно. А снег тут же пропитал тонкую ткань домашних туфелек. Я держалась за лозы винограда не в силах оторвать ладони от растения. И когда более менее пришла в себя, тихо двинулась вдоль каменной отмостки.
В лицо бил ветер, и короткая шуба не помогала никак справиться с холодом. Весь наряд был создан для того, чтобы женщина как можно медлительнее себя ощущала. А я торопилась и поэтому, когда завернула за угол, то первое, что сделала, это побежала через газон в сторону яблоневого сада.
Бежала так, что ноги выворачивало от того, что оступалась постоянно и скатывалась по колено в снег. Сердце билось в горле, мешая дышать. И когда казалось, что дворцовая стена уже замаячила перед глазами, меня отшвырнуло назад. Приложило больно затылком о каменную тропинку. И раздался дикий свист.
Как во время королевской охоты.
Но я должна была попробовать.
Я обязана была.
Когда появился Антрас в поле зрения, первое, что я сделала, это разбудила корни яблонь, что они подсекли его, но генерал, удержав равновесие, громко расхохотался. Пьяным шагом двинулся в мою сторону и, не спрашивая, не говоря ничего, наклонившись, вздёрнул меня за шубу, как щенка.
— Позднее время для прогулок леди Анна, — заплетающимся языком произнёс он и тряхнул меня так, что шуба затрещала. — Ну ничего, говорят, даже поздние прогулки на свежем воздухе очень полезны.
Он швырнул меня в сугроб.
Платье набрякло, стало почти неподъёмным.
— Вы, конечно, очень самонадеянны, леди Анна, что посчитали, будто бы кто-то сможет украсть мою невесту.
Я молчала, что я должна была ему сказать? Чтобы он горел в драконьем пламени или что?
Когда Антрас наклонился и схватил меня за грудки, я просто прикрыла глаза. И он рассмеялся, а потом потащил меня по тропинке к дверям дворца. Только зашёл через чёрную кухню, где витали запахи копчёного мяса и кипящего молока.
Антрас не утруждался тем, чтобы создать благообразный вид, как тащил меня, словно собачку на короткой цепочке, так и продолжал этим заниматься, и даже когда мы оказались в коридорах королевского дворца, ничего не изменилось. И только перед моей дверью он сделал вид, будто бы просто негодует, но когда шагнул следом за мной в покои, шуба слетела с меня.
