Системный фермер. Тетралогия (СИ) - Аржанов Алексей

— Слушай и запоминай, тут не заблудишься, — принялся разъяснять Радован. — Выходишь из дома и сразу чешешь прямо в чащу, пока не упрешься в огромную ель, которую вывернуло корнями вверх. Она там одна такая. «Мертвым выворотнем» кличут.

— Мне вот искренне интересно, дружище… Откуда ты всё это знаешь?

Радован на мгновение замялся, но потом махнул рукой.

— Так я же у Гулоса в пастухах ходил, забыл? Один раз у него жеребец породистый захворал, дышал так же тяжко. Гулос тогда в ярости был, орал, что шкуру с нас спустит, если коня не выходим. Вот мы с напарником и повели коня к Луке. Больше-то идти было некуда. Ну, а этот напарник местным был. Всё про здешние места знал и по пути мне рассказал.

— Ладно, а дальше куда идти?

— От ели бери правее, под горку. Там скоро почва под ногами хлюпать начнет и запахнет стоялой водой — это и есть Гнилой ручей. Иди вдоль него вверх по течению, пока не увидишь скалу, острую, как шип, что над лесом торчит. Это «Палец». Прямо под ним в низине и ищи лачугу, она вся мхом заросла, сразу не приметишь.

— Понял. Выворотень, ручей, скала. Присмотри тогда за Корнепием. Постараюсь вернуть как можно скорее.

С этим словами я сразу же углубился в чащу. Не хотелось терять время. Мы с Корнепием много чего пережили. Сначала он на меня напал, потом я его чуть не убил. Но после он здорово меня выручал. Возможно, нам с Радованом до сих пор не перерезали глотки только потому, что живкорой сторожил участок. Надо его спасать!

Минут через двадцать я увидел «Мертвый выворотень». Гигантская ель рухнула, вывернув из земли огромный пласт почвы вместе с камнями. Корневая система застыла в воздухе. Выглядела она как-то неестественно. Я даже начал задумываться, нет ли и в этих местах какой-нибудь аномалии.

Как и говорил Радован, мимо пройти было невозможно.

Я свернул вправо, спустился в низину. Воздух сразу стал тяжелым для дыхания — очень влажным. Под ногами, действительно, захлюпало. Видимо, я вышел к Гнилому ручью. Вода в нем была темной, вязкой, и текла больно уж лениво. Будто ей физически было трудно из-за своей консистенции.

Двигаясь против течения, я то и дело поглядывал наверх сквозь прорехи в кронах. И вот, наконец, над верхушками деревьев показался «Ведьмин Палец». Острый, косой каменный пик. Теперь понятно, почему его так зовут. Похож на кость. Словно огромная фаланга.

У самого подножия скалы рельеф почвы резко уходил вниз. Спустившись туда, жилище я заметил не сразу.

Лачуга Луки сливалась с ландшафтом. Крыша, густо поросшая зеленым мхом и папоротником, казалась обычным холмом. И только тонкая струйка дыма из каменной трубы да аккуратно сложенная поленница выдавали присутствие человека.

Я глубоко вздохнул и постучал в тяжелую дубовую дверь. За ней послышалось ворчащий старческий голос, и через минуту створка приоткрылась. На меня уставился хмурый старик в засаленном кожаном фартуке.

— Чего надо? — буркнул он. Шире дверь открывать не стал.

— Погоди, Лука, — я уперся ладонью в дверной косяк. — Меня Войцех зовут, я с участка за Преславицей. Живу недалеко от тебя.

Старик на мгновение замер. Его тяжелый взгляд переместился с моей руки на лицо. Он прищурился, будто пытаясь разглядеть что-то в моих чертах.

— С участка, говоришь? — голос старика стал чуть менее ворчливым, но в нем прорезалось удивление. — Постой-ка… Знакомая какая, физиономия… Особенно глаза! Ты что ли Ольгерда внук?

Я не стал его сразу переубеждать. Ошибка старика была мне только на руку. Если он знал покойного владельца участка, значит, к «внуку» доверия будет больше, чем к случайному прохожему.

— Я новый владелец, Лука, — ответил я уклончиво, не подтверждая, но и не отрицая родства в открытую. — Беда у меня. Живкорой, живущий на моем участке, надышался порошка едкого. Лежит он сейчас, хрипит, задыхается. Помочь ему хочу.

Старик замолчал, обдумывая мои слова про зверя, и вдруг замер. В его глазах промелькнуло неподдельной удивление.

— Постой, ты сказал… Живкорой? И он у тебя на участке живет? — Лука даже сделал шаг вперед, почти уткнувшись носом в мою грудь — роста он был небольшого. — А зачем тебе ему помогать? Все землевладельцы пытаются их прогнать со своей земли, а ты хочешь вылечить?

— Да, — коротко ответил я. — Он совсем не мешает мне заниматься выращиванием растений. Да и участок не хуже собаки охраняет.

— Ну и дела! — присвистнул Лука. — Живкорой — зверь-одиночка, собственник похлеще любого господина из столицы. Он за свою нору глотку перегрызет, а уж чтобы с человеком на одном наделе уживаться… Да они людей на дух не переносят, за версту обходят! А у тебя, выходит, прижился?

— Всё так, — ответил я.

Дед Лука замолчал. Его тяжелый взгляд смягчился, сменившись профессиональным любопытством.

— Коли так… Хм… — он задумался. — Живкорой сам выбрал с тобой под одной крышей быть. Значит, земля его к тебе пустила. А против воли земли я не пойду, — старик решительно хлопнул ладонью по стене. — Жди здесь, парень.

Он скрылся в глубине своей лачуги. Слышно было, как он гремит какими-то банками и ворчит под нос. Минут через десять старик вышел, закидывая на плечо кожаный рюкзак. От сумки веяло ароматом сушеных трав и едким дегтем.

— Ну, пошли, — сказал Лука, опираясь на палку. — Солнце уже к закату клонится… До темноты успеть надо, а то в этих лесах по ночам сейчас неспокойно.

Путь назад дался тяжелее. Дед, несмотря на свой возраст, шел уверенно, но всё же не так быстро, как я налегке. Вскоре мы миновали «Мертвый выворотень» и добрались к границе моего участка.

У самого крыльца нас перехватил Радован.

— Войцех! — крикнул он, и тут же перевёл взгляд на старика. — Ну и ну, привел-таки… Я уж думал, что ты на какую-то тварь в лесу наткнулся.

— Типун тебе на язык, — усмехнулся я. — Как живкорой?

— Плохо, — Радован помрачнел. — Кашлять ещё сильнее начал. Пытался его погладить, так он чуть мне руку не откусил! Совсем дурной от болезни стал.

Мы втроем вошли в дом. Корнепий лежал на том же месте, его бока ходили ходуном, а каждое дыхание сопровождалось свистящим хрипами.

Лука, не снимая сумки, сразу прошел в угол к зверю. Я замер в дверях, готовый в любой момент броситься на помощь — живкорои крайне недоверчивы к чужакам, а в таком состоянии он мог полоснуть когтями любого, кто к нему прикоснется. Радован тоже напрягся. Но приближаться к животному больше не решился.

Однако произошло нечто удивительное.

Старик опустился на колени. Он не стал сразу тянуть руки к Корнепию, а замер в полуметре, склонив голову. Из-под его бороды донесся тихий, едва различимый шепот. Это не было похоже на заклинание. Скорее уж монотонное ворчание. Шелест, будто ветер подул.

— Тише, маленький, тише, мой хороший… — шептал Лука, осторожно ощупывая горло зверя. — Сейчас огонь выведем, сейчас дышать станет вольно.

Лука медленно протянул ладонь. Я ждал, что Корнепий ощетинится или хотя бы зашипит, но зверь лишь слабо повел носом. Вся та настороженность, которую он проявлял даже ко мне в первые дни, просто испарилась. Он позволил деду коснуться своего горячего лба и осмотреть забитый белым налетом нос.

Было странно видеть, как этот ворчливый дед преображается рядом с животным. По сути, он был для Корнепия абсолютно чужим человеком, но живкорой доверял ему так, словно они были знакомы всю жизнь.

— Я почти закончил с осмотром, — внезапно заявил Лука. — Что могу сказать вам, ребятки… Есть одна хорошая и одна плохая. С какой мне начать?

Глава 21

— Давай с хорошей новости, — предложил я, не сводя глаз с Корнепия.

— Я знаю как ему помочь, — почесав затылок, ответил Лука. — Мне нужно приготовить концентрированный отвар синелиста. Его пары способствуют тому, что вся дрянь накопившаяся в легких отходит по щелчку пальца.

— Так, это прекрасно. А плохая новость? В чём подвох? — поинтересовался я.

— К сожалению, у меня не осталось сырья для приготовления отвара. У синелиста не так уж и много показаний для применения. Конечно, хорошо иметь его в прозапас, но у меня он закончился несколько месяцев назад. Надо было посадить его, да вот времени совсем не было.