Тайна рода (СИ) - Уточкин Вячеслав

Рухнув в кресло возле кровати, достал из инвентаря Вамп. Полоснул по нашим ладоням. Крепко сжал руку Лён. В следующую секунду провалился в свой внутренний мир.

Едва оказавшись в парке сознания, почувствовал чужое присутствие. В другое время я, наверное, попытался бы разобраться. Но сейчас было не до дипломатических изысков.

Сам удивился, как легко удалось придавить и спеленать чужую сущность потоками своей воли.

Передо мной возник сгусток протоплазмы, стянутый светящейся золотой сетью.

Глядя на это непонятное нечто, я решил воспользоваться браслетом для обезвреживания метаморфов. Мысленно приказал ему проявиться. Поднял левую руку и на секунду замер. На руке отсутствовал мизинец, ставший добычей астральной крысы.

Именно в этот момент от протоплазмы донёсся тихий голос:

— Не убивай. Помогу справиться. Клянусь.

Я отдал мысленный приказ, и золотая сеть исчезла.

Передо мной стояла молодая невысокая девушка с серыми глазами и кучей чёрных косичек на голове. При внешней беззащитности от неё шёл поток древней чужеродной силы. В правой руке девушка сжимала знакомый серп чёрного металла.

— Надо спешить, — её голос шелестел, как сухая трава под порывом ветра. — Я открою тропу в разум твоей родственницы.

Девушка взмахнула серпом. Через парк пролегла светящаяся тропа.

— У нас будет всего пара минут в её разуме.

Пока сероглазка говорила, я заставил нанопаучков облепить меня своеобразным панцирем.

— Ты идёшь первой, — приказал я.

Оставлять неизвестную в своём разуме без присмотра я не собирался.

Девушка, едва заметно поморщившись, шагнула на тропу. Во всех её движениях чувствовалась звериная грация хищника.

Сознание Лён встретило меня лесом, по которому прошёлся ураган невиданной силы. Страшное болезненное безмолвие давило. Похоже, мы успели в последний момент.

Посреди небольшой поляны возле крохотного водоёма лежала Лён. А рядом хозяйничала знакомая астральная крыса. Она уже успела отгрызть левую руку Лён до локтя. Из страшной раны вытекала сама жизнь, испаряясь золотыми искрами.

Я даже не понял, как оказался рядом. Куски крысы полетели в разные стороны. Я рвал её голыми руками.

Тварь дёрнулась в последний раз и осыпалась искрами. Тут же я почувствовал, как меня накрывает что-то очень страшное. А когда ещё и сероглазая девушка рядом замахнулась серпом, подумал, что это конец.

Серп остановился в миллиметре от моего лба, и в него начало затягивать идущую от исчезнувшей крысы дрянь, которая чуть не убила меня.

Глаза девушки по-прежнему оставались холодными и пустыми. Она сделала шаг и вернулась к тропе.

С меня хлынул поток нанопаучков. Они стремительно латали повреждения моей сестрёнки. Наконец жизнеистечение прекратилось.

Я дал команду, и оставшиеся нанопаучки разбежались по внутреннему миру Лён. Весь нанесённый вред они не исправят, но хоть что-то.

— Нам пора, — тихий шелестящий голос прозвучал совсем рядом. — Если задержимся, останемся здесь навсегда.

Мы шагнули на тропу.

Мир Лён сменился моим привычным парком. Одинокий нанопаучок начал старательно убирать мусор, которым рассыпалась тропа.

Сероглазая девушка молча, без эмоций разглядывала джакузи и пустой колодец энергии. Я первым нарушил тишину:

— Чего ты хочешь?

Её спокойные серые глаза обратились на меня.

— Разреши мне остаться в твоём сознании.

Я от души рассмеялся. За последнее время мой внутренний мир превратился в гостиницу для транзитных сущностей.

Кажется, девушка не ожидала такой реакции. И восприняла её неправильно. Не меняясь в лице, она повернулась и пошла вглубь парка.

— Постой!

Неизвестная остановилась. Медленно развернулась ко мне.

— Ты всё неправильно поняла. Я смеялся не над твоей просьбой.

Серые глаза внимательно смотрели на меня, ожидая продолжения.

— Просто до тебя у меня здесь уже жили две девушки. Пока я не подобрал им подходящие тела.

Через миг девушка стояла возле меня. Невозмутимая маска покинула её лицо. В глазах вспыхнула надежда.

— Если ты найдёшь мне подходящее тело, — затараторила она, — я сто лет буду тебе служить!

— Ладно. Разберёмся. Пока располагайся здесь.

Я уже собирался выйти, но, вспомнив кое-что, спросил:

— А как тебя зовут?

— Гульчатай, — стеснительно произнесла сероглазка.

Я едва сдержал улыбку. Это имя совершенно не подходило столь опасному существу.

Гульчатай покосилась на джакузи.

— Мне можно пользоваться ванной с пузырьками?

Эта фраза царапнула мне душу. Совсем недавно Прохор так же удивлённо смотрел на джакузи.

Я сглотнул. Ответил:

— Да.

И поспешил выйти во внешний мир.

С первого взгляда было видно, что Лён намного лучше. Маша проводила лечебные манипуляции, но ей явно мешали наши сцепленные руки.

Я осторожно высвободил ладонь Лён из своей. Порезы на ладонях затянулись. Мой взгляд зацепился за мизинец на руке. Он был на месте. Обе руки Лён тоже были целы.

Я задумался, почему травма осталась в сознании. Решив сразу прояснить этот вопрос, снова нырнул во внутренний мир.

Гульчатай блаженствовала в джакузи с закрытыми глазами. Я негромко кашлянул, привлекая её внимание.

Эффект оказался неожиданным. С громким взвизгом Гульчатай выпрыгнула из воды. В тот же миг на мокром теле девушки возник халат. Она попыталась сделать шаг, поскользнулась и с громким плеском рухнула обратно в джакузи.

Вынырнув, сероглазка сердито заявила:

— Стучаться надо!

Я несколько растерялся и спросил:

— Куда?

Повисла тишина. Мы оба задумались: а куда можно постучать в моём собственном сознании? Через несколько секунд я тряхнул головой, отгоняя совершенно неуместные философские рассуждения.

Выставил вперёд левую руку и спросил:

— Почему палец не восстанавливается?

Гульчатай посмотрела на меня, как на нерадивого студента.

— Скорей всего, его съела астральная крыса. Потерянное таким образом не восстанавливается, — она произнесла это так, словно объясняла очевидную вещь.

Мне данное объяснение совсем не понравилось.

— Чем это грозит?

— Ты потерял частичку себя.

Видя мою вопросительно приподнятую бровь, Гульчатай пояснила:

— Это может быть что угодно. Память, навык, черта характера. Даже талант или привычки.

Я кивнул и сказал:

— Спасибо.

Вышел во внешний мир.

Новость оказалась из разряда паршивых. Если я лишился лишь мизинца, то Лён потеряла намного больше. Даже думать не хотелось, как это на ней скажется.

За спиной негромко переговаривались. Тело от долгого сидения затекло. Я встал и потянулся. В комнате повисла тишина.

— Теперь с Лён всё будет в порядке. Осталась только работа для целителя, — сообщил я окружающим.

По комнате пронёсся вздох облегчения.

Отодвинув Ордынскую, стоявшую в первом ряду, ко мне шагнул Тайво и протянул кружку своего фирменного взвара. Я сделал глоток. Тёплый напиток буквально разлился по телу. Как же мне этого не хватало.

— Спасибо, — кивнул я ему.

Маша, работающая с Лён, проворчала:

— Шли бы вы отсюда. Мешаете.

Народ послушно стал расходиться. В гостиной апартаментов Лён остались Ордынская, Кэт, Чанди, Мышин и Рысев.

Я вдруг вспомнил, что до сих пор не видел Люция.

— А где Люций?

Ответом мне стала тишина. Почему-то все отводили глаза.

— Рассказывайте, — потребовал я.

Первой заговорила Ордынская. Видно было, что рассказывать ей неприятно.

— В тот же день, как он доставил Лён, к замку подошли двое, — Ольга Субудаевна вздохнула. — Очень вежливо попросили выдать им Люция. Мы отказались.

Опять повисла тишина.

— Ну? — не выдержал я.

Ордынская вдруг сердито вспыхнула:

— Что «ну»? Они пошли и забрали его!

Я обвёл присутствующих изумлённым взглядом.

— В каком смысле «забрали»?

— А ты попробуй повозражать, — вступил в разговор Рысев, — когда даже моргнуть не можешь.