Попаданка со скальпелем (СИ) - Белова Екатерина

- Багаж собран идеально, я даже книги ваши положила, - Файне похлопала по кожаному сундуку.

Наши книги - это «Грязные секреты вейры Анташ»?

Я хмыкнула, но кивнула. Не разбирать же багаж обратно в поисках компромата на саму себя.

Моя стража, беспокойно топтавшаяся на пороге, подхватила вещи, и я, поправив застежку плаща, отправилась следом в сопровождении горничных к выходу.

Кареты ожидали нас во дворе дома, где весело толпились слуги, а половина стартовой площадки была буквально засыпана разноцветьем сундуков и чемоданчиков. С нами летели вейра Аргаццо с дочерьми и сыновьями, Вивиан, двоюродные братья Данте и избранные из вассальных семей, и… Лим?

Отодвинув Марина, возглавлявшего мою охрану, я прошагала в самую гущу Аграццо. Меня заметили не сразу, но когда заметили, послушно отшатнулись. Самую малость наигранно. Мне было плевать.

Я промаршировала сквозь толпу, как буровая машина. Впечатлению очень помогала помощь Марина, отпугивающего любую особь в районе метра от меня.

- Лим?

Лим, обряженный в бархатный камзол, восседал на подушках в открытой повозке, как звезда фрик-шоу. Стиснул зубы и терпел ошалевших зрителей, собравшихся вокруг него полукругом. Его видели так редко, что успели забыть о его существовании. А кто-то и вовсе о нем не знал и теперь нетерпеливо расспрашивал, что это за мальчик такой… болезненный.

На меня он взглянул с ужасом и тоской.

Я первым делом взяла его руку, считывая пульс. После отпустила и вжала подушечку большого пальца в ключичное гнездо.

Плохо. Пульс у Лима частил, как у воробья. Четыреста ударов в минуту. Драконы, конечно, энергозатратные животные, но не настолько! А вдвое меньше.

Больше я ничего предпринять не успела. Запястье обхватили пальцы, унизанные редкими кольцами:

- Как ты смеешь касаться божественного дитя, парш… вейра… Фанза.

Я узнала вейру Тириан даже не оборачиваясь.

- Ещё как смею, - отрезала жестко. - Ребёнок болен, его нельзя перевозить. Ему требуется постельный режим и глубокая диагностика, а не тряска по драконьим тропам.

Молчание накрыло наш маленький кружок, и я наконец огляделась.

У повозки остались только сами Аргаццо и моя стража, наблюдая наше с Тириан противостояние.

- Что ты понимаешь! - Тириан вцепилась мне в руку с такой силой, что у меня, наверное, останутся лунки от ее когтей. - Мое дитя умирает! Какая мать…

Она забормотала что-то ещё, а Айш - моя бывшая заклятая подруга - несмело подобралась ко мне бочком:

- Император даровал Данте милость. Его личные лекари осмотрят моего брата перед… Ну, перед тем, как…

Она замялась, а Лим хрипло засмеялся:

- Перед ликвидацией. Меня содержит храм, но им, кажется, надоело это делать. Дождались, когда Дан уедет, и кинули письмишко с требованием. Посыльный, наверное, у ворот караулил, ожидая, когда братец улетит…

Он говорил что-то ещё, очень язвительное, но я видела только, как у него судорожно бьется жилка на виске.

Я ведь слышала об этом, но предпочитала откладывать мысль в долгий ящик, где уже лежали такие же страшные мысли, связанные с моим собственным ребёнком. Хотя… Какой ребёнок. Фетус. Бластоциста. А этот мальчик мне вообще никто. Часть старой трагичной сказки, в которой все умерли.

Но сердце всё-таки дрогнуло.

- Возьми, - медленно достала из кармана маленький накопитель с собственной темной магией, работающей на поддержку ключевых физиологических функций. - Будет дурно, сожми.

Сделала для себя по старым схемам, взятым в учебнике местной хирургии. Брала его на операции, на случай, если организм захочет дать дуба в самый пиковый момент. Обычно такие артефакты делали из светлой магии, но та очень мало была для этого пригодна. Широкая, сильная, светлая магия просто сбивала с ног, тогда как темная магия идеальной нитью укладывалась в рунический узор. К тому же драконы ее не чувствовали. А если и почувствуют, скажу, что взяла из заготовленных медицинских артефактов.

Себе другой сделаю.

Махнула рукой - не благодари, мол, - и направилась к собственной карете.

У дверей меня перехватил Виар, которому я выдала последние инструкции по вейру Таш.

- Стазис не снимайте пока, но если подключится регенерация, то… - я многозначительно постучала по переговорному камешку, надетому на запястье наподобие часов. - А там решим, как быть.

- Отлично, - он толкнул ко мне руну своего контакта, и та, сверкнув звездочкой, впиталась в наручный камень. - А теперь, вейра Фанза, послушайте доброго совета. Не забывайте проводить самодиагностику. Вы работаете с зараженными больными! Здесь я вас сканировал, а во дворцах меня не будет. Каждый вечер, как молитву перед сном. Встали перед зеркальцем и пробежались по ключевым узлам.

Я со стыдом кивнула. Читала я о самодиагностике, но никогда не делала. Дан делал. Виар. Даже ассистент, и тот сканировал меня время от времени. А я уставала так, что какое там зеркальце.

Уселась в карету, а когда та наконец двинулась, наказала Файне читать книгу и смотреть в окно, а сама взялась за артефакт. Ехать по драконьим тропам часов десять, не меньше, а так хоть делом займусь.

И только перебрав весь чемоданчик, сообразила, что делать новый артефакт мне не из чего. В чемоданчике было три ампулы с драконьей травой, несколько медицинских артефактов, тратить которые нерационально, и… крупная медяшка, в которую я сливала испорченную магию. В вейре Таш этой гадости оказалось так много, что уничтожать ее было физически больно, вот я и слила, куда пришлось.

- Зерцальце? - Файне тут же уставилась на медяшку в моей руке. - Некрасивое какое. Ни узоров, ни цепочки. А сейчас розу модно выгравировать на крышке.

- Это зеркало связи, - сказала задумчиво. - Сломанное.

Взяла из лома вещей раненых дракониров, сваленных в общий ящик в лекарской, на второй операции. Что попалось под руку, то и взяла.

- А можно… - Файне стрельнула взглядом в окно кареты. - Можно мне посмотреться? Мой багаж в другой карете, зеркальца с собой нет.

Я тоже выглянула в окошко, и наткнулась взглядом на бесстрастную фигуру Марина, гарцующего на кайране вокруг кареты. Так вот на кого Файне заглядывается.

Я пожала плечами и протянула прислужнице артефакт. Теперь это зеркало только и годится, что посмотреться в него разок-другой. Драконы все равно не чувствуют темной магии, что испорченной, что качественной, как у меня.

Файне откинула крышку, придирчиво осматривая собственное лицо, а порченая магия обвивалась темным дымком вокруг ее пальцем. Да только сделать ничего не могла. Военные артефакты намертво держали в себе магию, хоть их разбей наполовину.

Карету тряхнуло.

Файне в скачке стукнулась головой о верх кареты, а меня приложило затылком до звезд в глазах. В прямом смысле. На секунду мир побелел. Я распахнула глаза в пространство, чистое и бесцветное, как бумажный лист, на котором контуром проступали нечеткие черно-белые детали. Убранство кареты, Файне, свернувшаяся на полу эмбрионом, блеклый набросок летучего в проломленную карету незнакомого человека, распахнутый в крике рот.

И весь этот белый мир был словно заштрихован тонкими, едва видимыми глазу нитями. Живыми, страшно и неторопливо покачивающимися внутри монохромного мира.

Меня ещё раз тряхнуло, голову дернуло вбок.

Взгляд сместился на пол, где лежала Файне. Ее линии были другими - поникшими и безнадежно больными. Одна из самых крупных, на горле, была и вовсе рассечена надвое. Это было так страшно, что я с усилием перевела взгляд дальше. И замерла.

Медяшка из сломанного зеркальца превратилась в тошнотворную подвижную биомассу. В крупное черное пятно, внутри которого непрерывно суетились черные волокна. Натуральные ленточные черви. Ленты и нити в теле Файне выглядели плохо, но правильно, а в медяшке… В медяшке были неправильные ленты.

Там была опасная гадость.

Меня снова тряхнуло, и я, наконец, поняла. Это же мне пощечину дали. И не первый раз.