Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван

— Но при этом мы потеряем территории.

— А они — войска, — возразил старик с синей бородой.

— Для этого Китеж здесь? Чтобы купировать опасность вторжения Османо-Персидской империи в Царицыне?

— А вы, Федя, никакого отношения к канцелярии царской не имеете? Вопросы уж больно специфические. Дервиша схватили…

— Пока нет, — честно ответил я. — Мне бы со своими проблемами разобраться, для начала, куда уж выше головы прыгать… Расскажите про башни. Сколько сейчас студентов? Какие предметы и преподаватели?

— Вот, я же говорю, очень интересные вопросы! Но нам скрывать нечего. В Китеже сейчас сто двадцать учеников всех ступеней и стихий. Около пятидесяти адептов. Двадцать мастеров. Восемь гранд-мастеров, таких как я, и четверо магистров.

— И, конечно, верховный магистр?

— Конечно, Моисей Иванович, — кивнул синебородый. — Все мастера и старше являются преподавателями. А предметов у нас всего четыре. Огонь, вода, земля и воздух.

— А как же специализации, методы применения, концентрации усилий, поддержание заклинаний? — удивлённо спросил я, потому что Нострадамус делил освоение стихий на несколько практических и теоретических предметов.

— Этот подход использовался в самом начале, ещё до того. Как был основан Китеж, более трёхсот лет назад, — ответил Жиль Рене. — Тогда я ещё только приехал в Московию.

— Вы не отсюда? Я бы ни за что не подумал, никакого акцента.

— Ни один из магистров не родился на территории Всеславии. Увы, постижение магической науки занимает очень много времени и сил, — с лёгкой грустью улыбнулся преподаватель. — Конечно, бывают самородки, которые появляются в этих землях. Но чаще всего выясняется, что в их предках затесались либо римляне, либо османы. К тому же не всем хочется всю жизнь служить и умереть в нищете, оставив своему потомству только обязанность сражаться за султана. Так что они бегут, и сыны, и внуки. Немного, но регулярно, столетие за столетием.

— Если они бегут, то в чём проблема, уж простите за вопрос, направленной селекции? Принудить женщин с магическими способностями рожать детей от таких же мужчин, или сделать это настолько престижно, чтобы происходило постоянно. Титулы, богатство, земли. Придумать можно многое.

— Так и поступали, даже братья с кровными сёстрами спали, пока не выяснилось, что уже во втором-третьем поколении девочки начинают рожать уродцев-мутантов, а мальчики становятся бесплодными. Уж лучше небольшая вероятность, но регулярная, которая сохранится через сотни лет, чем сильный род, который вымрет через пятьдесят.

— Отрицательная селекция… — пробормотал я, погружаясь в свои мысли. — Тогда ясно, чего Сулейман так пыхтит.

— И не только он, — согласился Жиль Рене. — Вы же знаете, что в нашей стране для магиков обязательно многожёнство? Вы ещё слишком юны, так что, может, это прошло мимо, но в любой сколько-нибудь богатой семье, способной прокормить пару лишних ртов, считается честью и радостью, если младшие дочери беременеют от магиков. Даже если от случайных связей или в результате такого горя, как изнасилование во время набегов. Так что, как только бояре или купцы узнают, что парень магик, всё, держитесь. Отбоя от женщин у вас не будет. Я сам счастлив в браке, со своими семью жёнами.

— Угу, и убивать их не надо, — буркнул я, глядя на мужчину с синей бородой.

— Увы, обычные люди живут куда меньше нас, владеющих даром. И чем больше силы вы наберёте, тем длиннее, здоровее и счастливее будет ваша жизнь.

— Вы сказали, что все предметы сократили до изучения одного направления. Это как вообще? — решил вернуться я к интересующей теме.

— А, тут всё очень просто. Очень давно было выяснено, что человек не в состоянии одновременно фокусироваться и использовать множество магических структур. Заклинаний, если вам так будет проще понять. Поэтому было решено сконцентрироваться на самых полезных и нужных. При этом находящихся по усилиям и степени мастерству равноудалённо друг от друга, — сказал Жиль Рене, а затем показал на ближайшую башню. Так как мы ещё не прошли небольшую площадь у центрального замка, это оказалась башня огня.

— Всего девять ступеней и пять образовательных степеней. Ученики познают сродство со стихией. В случае с огнём это пылающие руки, когда человек просто создаёт огонёк на ладони, довольно горячий, надо сказать. Может даже раскалить сталь. А, ну и, конечно, струя пламени. Обычно это изучают параллельно, тот же огонёк, но ладони складывают и направляют на врага, — пояснил преподаватель.

— Третья и четвёртая ступени — это адепты, которые концентрируются на контроле стихии. Это самый сложный для начинающих, но интересный этап. Дать стихии выйти из твоего тела, управлять ею. Эх, молодость! Что мы тогда творили!.. — мечтательно улыбнулся гранд-мастер. — В случае со стихией вашей подруги, это заклятья веера пламени и огненных стрел.

— А следующее — огненный шар? — догадался я.

— Именно, — одобрительно кивнул преподаватель. — Но это не просто заклинание, это новый приём — умножение стихии, контроль её выделения в пространстве. Огненный шар — это отличный пример простого на первый взгляд, но очень эффективного заклинания. Тут важны и контроль и степень сродства и, главное, умножение. Создать, сжать, выбрать точку, выпустить и взорвать. Со стеной пламени та же история. На это способны лишь мастера, за что и получают заслуженную учёную степень.

— Вы отлично рассказываете про огонь, хотя вам было бы проще говорить о вашей стихии, воде. Разве нет? — уточнил я.

— Но тогда ваша подруга продолжила бы глазеть по сторонам, а так начала слушать, — улыбнулся хитрый старик.

— Тогда на что способны гранд-мастеры стихии огня? — задала свой первый вопрос Софья, явно заинтересовав преподавателя.

— Почти идеальный контроль, предание пламени формы и удержание её одной лишь силой мысли. На этом уровне владения уже можно найти различия, но всё же есть два заклятья, которые гранд-мастер изучает, не становясь магистром. Огненный щит — окружающая его стена пламени, не мешающая владельцу, но надёжно защищающая от любых слабых заклятий врагов. Ну, и то, что у нас называют Заревом, или Пожаром.

— Звучит не очень, — поморщилась девушка.

— Зато действует с крайней эффективностью, — грустно улыбнулся Жиль Рене. — Я лишь однажды видел, как применяется такое чудовищное заклятье в бою. Мой родной город Эврё сгорел дотла, когда римские легионы не смогли быстро взять его осадой. Полыхало всё… камень, металл, воздух…

— Чем же таким особым выделяется магистр?

— Тем, что в народе прозвали просто — Армагеддон, — с благоговейным ужасом произнёс гранд-мастер.

Глава 23

К этому моменту мы как раз прошли городские стены и на площади увидели первых студентов. Их было немного — человек десять. Одни ходили по площади, другие сидели на скамейках, листая книги, третьи о чём-то тихо беседовали. При этом у каждого можно было заметить существенные отклонения во внешности, которые никак не спишешь на простые особенности.

Сразу бросались в глаза очень подтянутые и дёрганные парни, будто они одновременно были на жёсткой «сушке» для обретения рельефа и одновременно «сидели» на белке, кофеине и энергетиках. При этом выглядели они внушительно, худые, но мускулистые.

Прямо противоположные впечатления складывалось от группы из трёх массивных, можно даже сказать толстых парней и одной такой же девушки. Однако они не выглядели несчастными, наоборот, улыбались и весело переговаривались.

Ещё одна парочка, похоже во всех смыслах, казалась если и не больной анорексией, то предельно тощие. Они не шли по площади, пружиня с каждым шагом. И казалось, будто на мгновение зависают в воздухе. На секунду-другую.

И только в углу сидел угрюмый мужик лет сорока, с густой бородой. Если бы он время от времени не переворачивал страницы толстого тома, я бы сказал, что он спит сидя, или и вовсе превратился в статую. От этой мысли меня аж передёрнуло.