Хозяйка проклятой таверны (СИ) - Кобзева Ольга

— Салаван, остановитесь, — перебила я.

— Нет, Амаргария, — отрицательно мотнул он головой. — Кажется, я и так молчал слишком долго. — Я восхищен вами! Признаюсь со всей искренностью, действительно по прибытии в Ингилерию хотел просить вас разделить со мной жизнь. Я мечтал познакомить вас с отцом и матушкой, а также с младшим братом. Но с ним боялся, потому что Леонар пользуется популярностью у юных эйр, и я ревновал заранее.

— Салаван… — снова попыталась прервать, но мужчина не дал.

— Амаргария, я влюблен в вас едва ли не с первой встречи. Даже та юная девушка, какой вы были пять зим назад, сумела тронуть мое сердце, что уж говорить о невероятной эйре, что стоит передо мной сейчас! Амаргария, умоляю, дайте мне шанс! Не раньте меня отказом!

Салаван опустился на одно колено, протягивая мне кинжал.

— Я готов отказаться от наследования отцу, — заявил он. — Я готов принести вам клятву вечного служения и навсегда остаться в Орегоре. Ради вас я готов на все!

Горло перехватило спазмом, поэтому не сразу смогла ответить.

— Салаван… кхм… Салаван, умоляю вас, поднимитесь! — повинуясь моему тону и умоляющему взгляду, эйр послушался. — Я никогда не приму у вас клятвы вечного служения, потому что вы не мой подданный. Салаван, я не знала о вашем особом отношении ко мне, иначе постаралась бы объясниться раньше.

— Амаргария, — Салаван взял меня за руку.

— Нет, не перебивайте! Я вас выслушала, теперь ваша очередь. Я благодарна вам, Салаван. Благодарна за помощь, которую оказали несмышленой правительнице. Благодарна за уроки, за наставничество, за множество подсказок, данных в нужный момент. Я благодарна за то, что вы были рядом со мной в эти годы, за то, что всегда чувствовала сильное плечо рядом, знала, что мне есть, на кого опереться, — сглотнула, собираясь с мыслями. — Также я благодарна за ваше ко мне отношение и за то, что не побоялись его высказать. Мне приятно, что я вызываю в вас такие сильные эмоции и чувства. Однако… однако, не разделяю их. Моя поездка в Ингилерию будет носить исключительно дипломатический характер, Салаван.

— Эта ваша черта, — эйр отошел на два шага, — жесткость. Я всегда восхищался ею. Тем, как вы предпочитаете, не давая ложных надежд, высказывать самые жесткие решения и требования. Не думал, правда, что однажды мне придется испытать это на себе. Позволено ли мне будет узнать, есть ли кто-то, кто сумел затронуть ваше сердце?

— Нет, не позволено, — отрезала я чуть грубовато, но это лишь от волнения.

Салаван сжал зубы, заметила, что руки заложил за спину.

— Не стану мешать подготовке к поездке, эйра Айранир, — сухо заявил он. Кивнул и вышел, четко чеканя шаг.

Обиделся, — выдохнула, констатируя с сожалением.

Глава 57

Даже самой себе запрещала думать о том, что увижу Брюссира. Пять лет. Мы не виделись пять лет. Именно столько он служит послом Орегора в Ингилерии. За эти годы все наше общение свелось к нечастой переписке сухим деловым тоном. Эйр Шараеш поздравлял с каждым удачным решением, замечал улучшения в экономике Орегора, в обеспечении жителей и их жизни. Несмотря ни на что я ждала его писем и радовалась каждому.

В Орегоре действительно многое сдвинулось в лучшую сторону. Первые годы только самые верные советники видели плюсы от моих замыслов, но теперь уже и простые орегорцы могут оценить нововведения. Да, не обошлось и без противников новшеств и изменений, но это особенность всех людей, по-видимому: противиться новому, даже если оно способно улучшить их жизнь. Привычка, сложившийся порядок — все это непросто побороть, но у меня получается.

Эйтан с блеском справился со своей задачей по переманиванию в Орегор артефакторов. В Брадпорте пять лет назад начались волнения, связанные с гонениями на одаренных. Я внимательно читала отчеты о положении дел у наших соседей. Не вмешивалась, своих проблем полно. Да они и не просили. Лишь распорядилась усилить охрану границ. Но их волнения пошли нам на пользу. Сразу несколько артефакторских династий согласились на переезд. Так что вот уже четыре года как в Орегоре готовят этих редких специалистов.

Признаться, мне и самой было необычайно интересно побывать на нескольких лекциях по артефакторному делу. К сожалению, инкогнито сохранить не удалось, что повлияло на поведение и наставников, и других учеников.

Раньше я думала, что артефакторика — это дар, что-то недоступное простым смертным, лишь самым одаренным. А оказалось, что все не так. Артефакторы — те же изобретатели, инженеры, то есть эта их черта превалирует, а вот вдохнуть силу в артефакты — да, могли только сильные айшалис.

Мои воспоминания о земной жизни подарили множество идей, восхищая опытных артефакторов. Так, например, у меня появился сначала кипятильник, а после и чайник, которому не нужна плита. Причем, кипятильники ушли в народ и стали пользоваться огромной популярностью. Еще артефакты связи перестали быть чем-то редким. В данный момент изобретатели размышляют, как увеличить число тех, кому можно отправить послание, а то я уже сейчас являюсь счастливой обладательницей нескольких десятков таких коробочек. Все, конечно, подписала, но проблемы это не решает. Особенно, если требуется взять артефакт связи с собой, ну не таскать же целую сумку коробочек!

Разумеется, каждый артефакт нуждается в частой подзарядке, от этого доступен лишь сильным одаренным, либо тем, кто может за такую зарядку заплатить. Но и эту проблему мы со временем решим, я уверена. Еще в Орегоре появились прототипы холодильного и морозильного ларей. Всеми новинками мы, кстати, успешно торговали с соседями, что приносило ощутимый доход в казну и радовало по-хорошему скуповатого Уравана.

В Ингилерию я собиралась отправиться сразу после своего восемнадцатилетия. Родилась я в конце лета, в день, который в Орегоре зовут «мокрым». Этот день из года в год — самый дождливый. Все лето обычно довольно сухо, а в «мокрый» начинает лить — осень медленно заявляет свои права. И этот день я хотела провести с Оутором.

Так что последнее, что собиралась сделать перед отправлением в Ингилерию — посетить Лайхашир. Оутор теперь не простой староста, а целый градоправитель, ведь управляет он уже не маленьким поселком, каким он был несколько лет назад. За эти годы Лайхашир разросся до уровня Райвенрога, а может и немного больше. Так как с этим поселком у меня связаны были теплые эмоции, естественно поспособствовала, чтобы нормальные дороги там построили в первую очередь. Чтобы в Лайхашире в первую очередь открылись лекарская и школа, аптекарская лавка, а также несколько лавок мастеровых.

В Лайхашире выстроили огромный рынок, ставший местом привлечения торговцев со всего Орегора. Таверна увеличилась еще сильнее, каким бы невозможным это ни казалось. И только моя бывшая спальня, общий зал и прошлая кухня остались прежними. Там так и росли мои кусты перца, и заплетшие весь бывший главный зал растения, оказавшиеся ягодами.

Я нередко приходила в Лайхашир в поисках уединения. Часто даже не уведомляла о таких переходах никого, кроме Васила. Верный страж однажды привел во дворец смущенную донельзя женщину и ребенка лет трех — свою семью. Мальчуган не боялся. Смело шагнул ко мне, касаясь теплой ладошкой.

Каждый раз с теплом вспоминаю тот момент. Помню, как опустилась перед ним на колени, позволяя коснуться своего лица, краем глаза отмечая побледневшую женщину и дернувшегося было Васила, но все же оставшегося на месте.

— Ты такая яркая! — звонко сообщил мальчик. — Когда я вырасту — стану тебя охранять!

— Расти скорее, буду рада такому стражу.

Я снова почувствовала покалывание в кончиках пальцев, коснулась мальчика, но покалывание не прошло. Меня тянуло к жене Васила, — поняла я, поднимаясь. Шагнула к оробевшей женщине и прижала ладонь к ее животу, невольно закрывая глаза. Я слышала биение сердца.

— Ты беременна, — выдохнула я. — Это девочка, она станет сильным лекарем.