Восхождение Морна. Том 9 (СИ) - Орлов Сергей

Ближе всех держалась Зорька со своим старшим братом. Их она знала давно, но они ещё не успели засветиться на улицах

— Лиса, — шёпотом сунулась сбоку Зорька. — Слышь, Лиса. Поговорить надо. Это важно, честно.

— После. — Лиса не сбавила шаг. — Всё после, малявка. Сейчас у нас есть работа.

Зорька насупилась, но отстала. Лиса мельком на неё глянула и едва не усмехнулась: семь лет, чумазая, злющая, пальцы быстрее мысли, вылитая она сама в детские годы. Из такой точно выйдет толк. Если доживёт, конечно.

— Сегодня большой улов, — бросила она через плечо, и стайка тут же подобралась, и навострила уши. — В город понаехали важные дядьки в дорогих плащах, и у каждого на поясе побрякивает кое-что вкусное. Вот это вкусное нам и нужно стянуть. Всё, до последней склянки.

Она остановилась под навесом, и стайка сгрудилась вокруг.

— Слушаем сюда и запоминаем. Работаем двойками и тройками, поодиночке никто не лезет. Для тех, кто не в курсе, маги — это те, что в дорогих плащах и с печатью на руке. Вот у них на поясе и висят склянки с зельем, маленькие такие пузырьки. Их и срезаем, все до единой, сколько найдёте. Если подвернётся стража, можно и её пощипать, кошели там, ножи, что под руку попадётся, но это уже так, баловство, для забавы. А главное наше дело — это склянки.

Кто-то из мелких хихикнул. Лиса цыкнула, и хихиканье оборвалось.

— Теперь самое важное. Никакого геройства. Жизнь дороже любого кошеля, ясно вам? Схватят — не дёргаться, не кусаться. Сразу в рёв. — Она скривила такую жалобную, зарёванную рожу, что мелкие прыснули. — Вот так. Слёзы, сопли, «дяденька, не бейте, я больше не буду». Любой растает, особенно когда ему сейчас не до вас. А уж если попался совсем злой и руки распускает — бьём по яйцам со всей дури и ходу. По яйцам, запомнили? Не по морде, не по пузу. По яйцам.

— А если девушка-маг попадётся? — деловито уточнил кто-то из задних рядов.

— А с такими ревите ещё громче. Закатывайте истерику, вопите, что убивают, рыдайте в три ручья. Словом, отыгрывайте по полной, а при первой же возможности ныряйте в переулок. Туда за вами уже никто не угонится.

Стайка довольно зашушукалась. Лиса оглядела свою мелкую гвардию, прищуренную, мокрую и нетерпеливую, и поймала себя на том, что глядит на них почти с гордостью.

— Всё. Ждём сигнал.

И сигнал вышел на загляденье.

Лиса своими глазами видела, как за спиной у Артёма с гулким хлопком развернулись огненные крылья и на миг выхватили его из темноты. А он, словно ему и этого было мало, в три прыжка взлетел на крышу проезжавшей кареты и играючи удержав равновесие, скрылся внутри.

— Красиво, — против воли протянула Лиса. Потом встряхнулась, обернулась к своим и коротко махнула рукой. — Двинули!

И стайка брызнула врассыпную, растекаясь по переулкам десятком быстрых теней.

А дальше всё пошло как по маслу.

Первым Лисе на глаза попался Заяц. Тощий вертлявый мальчишка примерился к здоровенному магу в плаще до пят, пристроился ему под бок и засеменил рядом, задрав голову и канюча самым жалобным голоском, на какой только был способен:

— Дяденька, а дяденька, а вы маг, да? Маг, по плащу же видать! А правда, что вы человека в жабу превратить можете? А меня заколдуйте, а? Ну дяденька, ну чего вам стоит!

Маг отмахнулся от него, как от назойливой мухи, потом рыкнул, чтоб проваливал. А Заяц, знай себе канючил и висел на рукаве, и под этот скулёж преспокойно чиркнул ножом по чужому поясу, смахнул связку склянок и юркнул под ближайшую телегу прежде, чем приказной успел опустить глаза. Тот ещё долго охлопывал себя по бедру, не понимая, куда подевались склянки, а добыча уже грелась за пазухой у мальчишки в двух переулках оттуда.

Чуть дальше двое мелких пацанов взяли в оборот гвардейца, обступив его с двух сторон. Один вцепился служивому в рукав и заныл, тыча куда-то в темень:

— Дяденька, там брата моего бьют! Здоровые, трое на одного, насмерть забьют! Скорей, ну скорей же!

Гвардеец дёрнулся было за ним, а второй мальчишка тем временем спокойно и деловито обчистил его со спины, сняв и кошель, и кинжал, и даже флягу. Служивый отпихнул нытика, шагнул в указанную сторону, да так и встал столбом, нашаривая опустевший ремень и тупо соображая, куда подевалось разом полпояса.

А Зорька, та и вовсе обнесла мага из Серого Приказа прямо посреди улицы, и сделала это так чисто, что Лиса невольно залюбовалась. Подкатилась под ноги чумазым колобком, запнулась, ухватилась за полу его плаща, будто спасаясь от падения, и подняла такой жалобный рёв, что маг растерялся:

— Ой, простите, простите, дяденька, я нечаянно! Не бейте! Я уже бегу, бегуууу!

И правда побежала, оставив опешившего мага хлопать глазами. А вместе с ней убежали и все его зелья и кошелек. Маг только досадливо отряхнул плащ да потопал дальше, ещё не зная, что остался гол как сокол.

Лиса глядела на всё это, прикрыв рот ладонью, и едва сдерживала смех.

А ведь это была лишь капля в общем море. Куда ни глянь, всюду мелькали свои, и вместе они подняли на улицах такую кутерьму, что приказным впору было хвататься за голову. Дети висли у магов на плащах, ныли, цеплялись за ноги, тыкали пальцами кто куда, орали про потерянных матерей и побитых отцов, путались под ногами и пропадали так же внезапно, как появлялись. Маги отбивались, ругались, оборачивались на каждый крик, теряли в толпе друг друга, а пока вертели головами, лишались то склянок, то кошелей, то всего разом.

Лиса прошлась взглядом по всей этой свистопляске и мысленно поставила каждому из своих по галочке. Чисто работали, на загляденье.

Засмотревшись на чужую работу, Лиса и сама не удержалась, чтобы поучаствовать. Мимо, тяжело шлёпая по лужам, пёр здоровенный маг из Серого Приказа в намокшем плаще, и она скользнула ему наперерез, на полушаге качнулась, будто её саму толкнули в спину, мазнула пальцами по чужому поясу и ушла в сторону раньше, чем тот успел повернуть голову. В кулаке у неё остались два тёплых пузырька, а маг потопал дальше, так ничего и не заметив.

Но настоящую цель, ради которой всё и затевалось, Лиса увидела чуть позже.

Тощий нервный парень жался к стене, в стороне от всей этой кутерьмы, прижимал ладонь к виску и морщился так, будто голова у него вот-вот лопнет. Лиса сразу сообразила: вот он, тот самый сенсор, которого надо оставить без капли восстановительных зелий.

Она скользнула к нему через толпу, мелкая и юркая, для всех этих мечущихся здоровяков попросту невидимая. Подобралась со спины, нашла на поясе шнурок со склянками, подвела под него нож. Ещё одно движение, и добыча у неё.

И тут её впечатало в землю.

Будто на плечи разом рухнул весь дождь, вся ночь, весь этот треклятый город. Ноги подкосились, колени вошли в лужу, нож выпал из ослабевших пальцев, а саму её прижало к брусчатке так, что не вдохнуть. Лиса захрипела, дёрнулась раз, другой, но с тем же успехом могла бы пытаться скинуть с себя дом. Тело перестало её слушаться.

— Хватит с ними миндальничать! — резанул сквозь шум дождя злой женский голос. — Разберитесь уже с этой мелюзгой!

— Убивать, что ли? — отозвался кто-то рядом.

— Совсем дебил? — рявкнула девушка. — Скрутите, и всё!

По лужам зашлёпали тяжёлые шаги. Лиса, вывернув шею, успела разглядеть ту самую бабу в рваном платье, что была у Серого Приказа за главную. Та шла прямо к ней, неторопливо, уверенно, как идут к добыче, которая никуда уже не денется. И с каждым её шагом незримая тяжесть на плечах Лисы наливалась свинцом и вдавливала всё глубже, так что перед глазами поплыли мутные круги.

«Вот и всё,» — мелькнуло в голове. — «Кажется, допрыгалась…»

И в этот самый миг полыхнуло небо.

Где-то там, над крышами, ночь раскололась надвое, вспоротая исполинским рыжим заревом. Оно поднималось над городом, ширилось, разгоралось, заливало мокрые крыши тревожным дрожащим светом, и тьма, что копилась над Сечью всю ночь, шарахнулась прочь, забилась по щелям и подворотням.