Биатлон. Мои крылья под прицелом (СИ) - Разумовская Анастасия

Я заскользила по свежей лыжне, ведущей вниз, и тут меня молнией пронзила мысль: как могли развязаться стремена? Я же помню, как застегивала их. Они были устроены так, что крепко зажимали ногу на щиколотке и под коленом. Как я могла выпасть из них? Или… или ремешки кто-то подрезал? И что, собственно, случилось с Фиалкой? Это был выстрел? Удар? Может, смертоносное пение банши? Или что?

Мне даже поплохело. Это произошло случайно или кто-то покушался на меня?

Трассу я прошла трижды и почти не устала. Нет, устала, конечно, но в пределах нормы. Ребят нигде не было, и это и огорчало — не у кого было спросить о Фиалке, и в то же время расслабляло. Я так устала от этого нервного напряжения, от бесконечного выяснения отношений, от резких перепадов их настроения. Вот, даже Аратэ стал вести себя странно. А сегодня я оказалась предоставлена сама себе. Мчалась с ветром наперегонки, тормозила, сбивала шишки, и почти всегда — «в копеечку».

Странно…

«Это из-за животвора, — сообразила, подлетая к финишу в третий раз, — наверное, от него эффект». И снова почувствовала тёплую благодарность к Аратэ. Всё же парень был ко мне добр, хоть и вёл себя сегодня как мажор.

Я подкатила к скале, круто развернулась и остановилась. Закрыла глаза, начала дышать медленно, выравнивая дыхание. Пот застил глаза, пот катился по спине и ноги тряслись от напряга, но всё это радовало. В этом и была жизнь — напрягаться изо всех сил, преодолевать, добиваться. Иначе — зачем жить?

Сняв очки и шапку, я позволила морозцу охладить кожу, а потом оттолкнулась палками и медленно заскользила обратно к домику. Стоять плохо, резкий переход из динамики в статику опасен, можно заболеть и серьёзно, вплоть до пневмонии.

И только когда достигла цели, переоделась и вышла на крыльцо, поняла: а ведь поднять-то меня некому. Фиалки не было. Ребят не было. Я замерла, запрокинула голову и вгляделась в небо, на котором начали выступать звёзды.

Может, переночевать прямо здесь? А что, печка есть…

Я оглянулась. Ну… нет. А если ребята утром не вернутся? А если что-то произойдёт? К тому же, в горах водятся чудовища. Да, вроде как трассу от них защищают, я даже догадывалась кто: пару раз видела меж сосен дымчатую кошачью спину. Палуга. Это было с одной стороны странно, что профессор Бахус охотилась на мортармышей, а с другой как-то… естественно, что ли. Но что, если охотится профессор-кошка только днём? Я вспомнила гигантского мортармыша и вздрогнула. Такому раскурочить дверь — раз чихнуть.

— Ладно, Иляна, будем решать иначе.

Ну а на что мне крылья, если ими не пользоваться?

Я попыталась взлететь. С трудом оторвалась от земли и пролетела метров десять, успев приземлиться почти на краю обрыва.

Нет, так я далеко не улечу. Нужно подхватить воздушный поток. Но как это сделать? Я застыла на краю бездны. Внизу ничевела кромешная тьма, словно мир закончился, будто там и вовсе его не было.

— Надо туда, — прошептала я и вздрогнула.

Мысль трусливо заметалась в поисках иных решений. И снова этот проклятый трамплин, как наяву встал перед глазами. Однако, чтобы полететь, мне нужно прыгнуть вниз. По-другому — не получится. По крайней мере сейчас.

— Ну же, смелее! Иляна, давай. Орда не сдаётся.

Боже, как же страшно!

Я зажмурилась. Мне показалось, или позади что-то ухнуло? Может, там мортармыш?

— Дярк, Дярк, — зашептала я, призывая Зелёную Тару, нашу богиню.

Нет, я так-то атеистка, но…

А потом, не давая себе опомниться, разбежалась и прыгнула, прижав руки к груди и распахнув крылья в горизонталь. И понеслась головой вниз, близко-близко к тёмному, но теперь уже отчётливо видимому камню. Увидела все белые снежные прожилки, все выступы и ямки. Взмахнула крыльями из всех сил, медленно, сильно. И ещё раз. И ещё. Зачерпнула всеми перьями воздух, оттолкнулась от него. Вильнула, уходя от удара о выступающую скалу. И наконец ощутила воздушную струю, восходящую вверх. Нырнула в неё и, чуть подмахивая крыльями, устремилась ввысь.

Я лечу!

Восторг. Сердце дрожит и бьётся в груди. В висках шумит, но небо… Небо, словно ночное море, без конца и края, и звёздные рыбы купаются в нём, глядя на меня мерцающими круглыми глазами.

— Я лечу! — крикнула я им и закашлялась холодным ветром.

И вдруг всё померкло. Я запаниковала, забилась, и тотчас меня закрутило, ломая перья. И снова перед глазами замелькал проклятый трамплин, в ушах закричала сирена скорой помощи. Я почти увидела бледное лицо мамы…

Но усилием воли взяла себя в руки и развернулась, распрямилась, заставив крылья раскрыться, как у самолёта, позволила воздуху подхватить себя.

Сердце билось отчаянно. Я принялась дышать, как дышала бы на трассе. И тогда паника разжала стальные жвалы.

Всё хорошо. Это просто облако. Я в облаке.

Здесь было сыро, и крылья стремительно принялись тяжелеть. Однако я смогла вырваться из тяжёлой влаги, и снова звёзды замигали мне, точно ждали, когда я появлюсь.

Академию телохранителей я увидела не сразу, но всё-таки смогла различить тёмный контур, перекрывший звёзды. Полетела к нему, перемахивая с одного потока на другой и позволяя им нести себя, поднимать всё выше и выше.

Становилось холодно. Очень холодно, несмотря на движения, и при этом мускулы уже отчаянно ныли, требуя передышки, и позвоночник тоже устал быть в напряжённом положении.

«Ещё немного, Иляна. Совсем чуть-чуть. Ну же, иго моё, давай!». Было странно обращаться к себе в третьем лице, но мне сейчас так нужна была хоть чья-то поддержка! Движения стали тяжёлыми, взмахи сделались короче и бессильнее. Ещё немного, и я не выдержу — рухну вниз.

— Совсем чуть-чуть, — шептала я и не слышала себя из-за громыхания крови в висках.

Губы пересохли, ноги заледенели.

Но вот я уже совсем рядом с каменной стеной. Куда дальше? Драконник закрыт, туда мне не попасть. И я заставила себя взлетать. Выше. Выше. Ещё… И буквально последним рывком забросила тело в окно галереи, той самой, по которой мы шли с магистром Литасием в мой самый первый день академии.

Я больно ударилась коленкой и локтем о камень, проскользив до противоположной стены и шмякнувшись о неё, но это всё же была спасительная твердь.

Посидела, переводя дыхание и давая пройти дрожи в ногах. А потом медленно, держась за стену, поднялась и кое-как поковыляла во двор. Меня тошнило, голова кружилась, но настроение всё равно рвалось песней.

Сегодня я летала! Я летала, как птица небесная! И ещё: я спасена. Не упала, не разбилась, не…

Было время ужина, однако в столовую я не пошла. Не хотела видеть ребят, не была готова общаться с ними, и снова видеть все эти ненавидящие друг друга взгляды между Харлаком и Аратэ. Хотелось просто рухнуть и уснуть. Поэтому я сразу направилась в библиотеку и шагнула в картинку, изображающую мою спальню.

Здесь было тихо и прохладно — в распахнутое окно дул ледяной ветер. Я подошла и закрыла его. А потом принудила себя усилием воли войти в душ. Кое-как, негнущимися пальцами, открыла воду, постояла под ней, завернулась в полотенце и вышла.

Спать.

Просто спать.

— Ну и где ты была, пыжик? — насмешливо и сердито спросил знакомый голос.

И меня вдруг окатило просто какой-то сумасшедшей радостью. Я шагнула к соседу, но коленки подвели — подогнулись, и я бы рухнула на пол, если бы Аратэ не успел меня подхватить.

ПРИМЕЧАНИЕ

хальмг шовун — хальмг это самоназвание калмыков, шовун — птица

Дярк — имя Зелёной Тары, богини в буддийской традиции Калмыкии. Она считается воплощением великого сострадания и мудрости, защитницей от страхов, болезней и препятствий

Глава 46 Монетка

Я повисла на его руках.

— Ты чего? — испугался он.

Подхватил, донёс до кровати и положил поверх покрывала. Обеспокоенно вгляделся в лицо.

— Ты ничего не замечаешь? — спросила я и перевернулась на живот, благо полотенце было широким и скрывало меня от подмышек до колен.